Нарышкин. А ежели, говорит, на собственный пуп глядеть да твердить: Господи помилуй! – то узришь свет Фаворийский.
Голицын. Чудеса!
Щербатова. Не чудеса, а магнетизм. В Париже господин Месмер втыкает иголки в сомнамбулу, а та не чувствует и все угадывает.
Нарышкин. Есть и у нас тут в Малой Коломне гадальщица…
Валуев. Девятнадесятый век! Девятнадесятый век! Чертовщина везде завелась…
Щербатова. Вы, господа, ни во что не верите, у вас нынче все – «натура, натура». А мне бы хоть одним глазком заглянуть на тот свет, что там такое? L’inconnu est si seduisant!
Голицын. Когда умрем, сударыня, времени будет довольно на неосязаемость, душеньки наши набродятся досыта. А пока живы, милее нам здешние «Душеньки».
Щербатова. Ну вас, шалун, отстаньте…
Гоф-фурьеры вбегают из дверей справа, машут руками и шикают.
Гоф-фурьеры. Его величество! Его величество!
Все становятся в ряд; дамы приседают, кавалеры кланяются. Музыка играет марш. Павел, под руку с кн. Анной Гагариной, проходит через толпу, едва отвечая на поклоны, и садится рядом с Анной в нише под статуей Флоры.
Павел. Аннушка, моя улыбочка…
Хочет взять руку Анны.
Анна. Не надо, не надо, государь, – увидят…
Павел. Пусть видят! Я ничего не вижу, не слышу, не чувствую, кроме тебя. Ты осчастливила жизнь мою. Только ты, достойнейшая из женщин, могла влить кроткие чувствования в сердце мое, только при взоре твоем родились в нем добродетели, как цветы рождаются при майском солнце. Я хотел бы здесь, у ног твоих, Анна…
Анна. Ради Бога, ваше величество! Государыня смотрит…
Павел. Аннушка, моя улыбочка, отчего ты такая грустная? О чем думаешь?..
Анна. Я думаю… Ах нет, простите, ваше величество… Я не умею. Я только хотела бы, чтобы все знали вас, как я… Но никто не знает. А я не умею… Глупая, глупая… Простите, я не так…
Павел. Так. Аннушка! (Торжественно, поднимая руку и глаза к небу.) Благодарю, сударыня, благодарю… за эти слова… Знайте, что я, умирая, думать буду о вас!..
Анна. Пáвлушка, миленький…
Павел. Ах, если бы ты знала, как я счастлив, Анна, и как желал бы сделать всех счастливыми! Каждого к сердцу прижать и сказать: чувствуешь ли, что сердце это бьется для тебя? Но оно не билось бы, если бы не Анна… Да нет, я тоже не умею… тоже глупый, как ты… Ну и будем вместе глупыми!..
Нарышкин (тихо указывая на Павла и Анну). Голубки воркуют!