— Полковник Скалли, поймите, не в моей компетенции осуждать вас или ставить диагноз. Первым занимается начальство, вторым — доктор Блевинс. Я же просто хочу вам помочь.
— Да, я это понимаю. Извините… — Скалли откашлялась, раздумывая, с чего начать.
— В общем, так, — произнесла она после затянувшейся паузы, — Меня преследует странное ощущение. Я вроде бы знаю, где нахожусь, — и в то же время не знаю. Мне постоянно кажется, что существует другое место — то, где я должна находиться на самом деле. И все-таки я нахожусь здесь. Все вокруг выглядит привычно и знакомо — и в то же время как-то неправильно. Блевинс… доктор Блевинс сказал, что это нормально, учитывая характер моего ранения. Но мне кажется, дело не только в ранении…
— А в чем же?
— Я думаю… — Скалли снова кашлянула, — У меня есть отчетливое ощущение, что меня однажды похитили…
— Кто же? — в голосе консультанта прорезалась заинтересованность.
— Не знаю.
— И вы считаете, что вас похитили опять?
— Я не знаю.
Консультант Молдер поднялся и остановился за ее стулом. Неожиданно его большие теплые ладони осторожно легли ей на плечи. Скалли прекрасно знала, что доктора обычно не ведут себя так с пациентами. Но она не сдвинулась с места.
— А где вы были, когда вас похитили?
— Не помню.
Молдер наклонился и прошептал ей на ухо:
— Зато я это помню, Дэйна.
У Скалли перехватило дыхание, сердце бешено застучало, а комната опять поплыла перед глазами. Молдер слегка сжал ее плечи, а затем убрал с них руки. Предупреждение — не двигайся. Молчи.
Консультант вновь обошел кресло и остановился так, чтобы Женщина могла его видеть. Прижал указательный палец к губам и чуть улыбнулся. Скалли кивнула.
— Может быть, этот странный сюжет с другим местом привиделся вам, пока вы находились без сознания? — невозмутимым голосом спросил он, одновременно показав кивком, что следует согласиться.
— Полагаю, что да, — ответила Скалли, прилагая все усилия, чтобы ее голос звучал столь же невозмутимо.
— Таким образом, смутные воспоминания о похищении могут быть всего лишь плодом вашего воображения, стимулированным пережитой травмой…
Теперь ей уже не нужно было ждать подсказки:
— Да, вполне может быть.
— Видите ли, после такого стресса, с каким вы недавно столкнулись, фантазия и реальность в восприятии человека иногда смешиваются настолько, что грань между ними становится почти неразличимой — естественно, лишь для человека, пережившего подобную психическую травму. И тогда истина для него становится абсолютно неопределимой, человек мечется в лабиринте иллюзий, не в состоянии отделить их от реальности…