— Саша, как спалось?
— Как в раю.
Коваль отказался от машины банкира — так ему свободнее. Он любит ходить пешком, и у него хватает дел, не связанных с бизнесом. Например, в подъезде с вывеской «Юридические услуги».
Мужчина в холле осведомляется:
— У вас дело гражданское или уголовное?
— Розыск людей.
— Тогда лучше налево, шестая комната.
В шестой комнате восседает Валентина Ивановна — немолодая подтянутая женщина. Вместо приветствия Коваль кладет на ее стол стопочку долларов. Он уже усвоил, что российские деньги, несмотря на количество, не производят на граждан того магического впечатления, как «зелень». Некий всеобщий бзик.
— Надо узнать, где находятся эти двое людей, — говорит он. — Вот все данные. Когда прийти за ответом?
— Через неделю, — отвечает женщина, просматривая поданный листок. — А лучше через две.
Коваль удваивает стопочку. Его интересует участь Любови Хомутовой и ее сына Михаила. Любу, конечно, закатали на приличный срок, но могла уже освободиться. Сидя в Вене, Коваль меньше думал о ее судьбе, а под московским небом все всколыхнулось. И две недели он ждать не намерен.
— Максимум три дня. В случае удачи — это аванс.
Валентина Николаевна делается гораздо любезнее.
— Попробую к послезавтра. Постараюсь. Позвоните, пожалуйста, в одиннадцать часов, — она вручает свою визитную карточку, встает и провожает его к выходу, хотя он прекрасно нашел бы дорогу и сам.
К обеду Томин к Знаменскому опаздывает.
Сначала задерживается в «ихнем бюро». Потом, уже на Житной, один за другим встречаются свои, прежние. С каждым поговори.
А у самого министерства его обрадованно окликает вышедший из здания генерал:
— Томин, это ты?
— Надеюсь. Рад тебя видеть в здравии и в чинах.
— А говорили, борешься с мафией на Лазурном берегу.
— Ее кровавые следы привели меня в здешний регион.
— И как тебе там? «Свобода, равенство, братство»?