Почему на болоте стрельба? Кто-то просит помощи, наверное? Надо узнать, что случилось?
А случилось там вот что.
Девчонки в поисках самой лучшей, самой сочной ежевики вышли к берегам болота и вдруг увидели в Волчьей пасти немецкий самолет. Вернее, один хвост его, торчавший вверх. Самолет как ткнулся, так и пошел носом вниз в трясину. Наверное, фашистские летчики приняли болото за ровную лужайку и, беды не зная, спланировали на нее. То ли моторы у них забарахлили, а может быть, подбили их в пути.
И вот смотрят девчонки — на хвосте лепятся немецкие летчики и пассажиры. Вначале показалось смешно. Большие такие дяденьки, в мундирах, при оружии, а трусятся, как зайчишки на коряге, застигнутые половодьем.
А потом обеспокоились девочки: засосет ведь их в болото. Жалко им стало — погибнут люди мучительной смертью.
Лесная партизанская детвора — народ сообразительный. Перешептались девчонки и решили немцев в плен взять и привести в лагерь, как Ленька Фюнфкиндера. То-то будет диво!
Девчонки в поисках ягод не раз рисковали лазить по трясинам, знали, как зайти и как выбраться. Быстро сплели из ивовых прутьев две пары болотных лыж. Интересные такие — для рук и для ног, чтобы ползать на четвереньках, тогда не опасно. И вот Манечка — она была всему делу заводилой — тронулась на выручку.
На всякий случай белый платочек на прутик повязала, как парламентер, размахивает им и смеется. И подружки, из кустов выглядывая, хихикают.
— Маня! Манечка, ты им по-немецки спой. Песенку. А то испугаются «рус партизан». Палить начнут. Пой, Манечка!
И Манечка, подойдя поближе, запела, как выучил Фюнфкиндер:
— «О танненбаум, о танненбаум…»
И весело подружкам и страшно за Манечку. Все же — к фашистам идет…
Правда, немцы разные бывают, а вдруг эти не такие, как Фюнфкиндер. Ну да зачем же им убивать Манечку, если она их выручать хочет?.. Маленькая, не тронут…
А главное — по-ихнему говорить может: и «данке зер», и «гутен таг», и все такое… Объяснит, что вреда им не будет, спасутся, если будут выползать по одному, без оружия…
Манечка поет — и немцы молчат. Тревожно что-то стало девчонкам, затаились, глядят. Не звери же они. Звери и те детей не трогают. Только бешеные волки… Манечка, — ничего, идет себе бесстрашно. Ближе, ближе…
Вдруг как грянет стрельба. Так она и повалилась, Манечка. Закричали девчонки, как подраненные, и бросились бежать. Вот тут и наткнулись на них партизаны.
Чернее тучи пришли они в лагерь. А Власыч весь белый стал… Увидел это Фюнфкиндер, и сердце у него сжалось, дыхание перехватило.
Когда узналось — плач поднялся в лагере ужасный. Плакали по Манечке все. Даже Ленька, презиравший слезы.
Держался только Фролов.
— Такое преступление не может пройти безнаказанно. Сейчас мы устроим суд, товарищи, — сказал он.
Выбрали заседателей от всех поколений — от девчонок и мальчишек, от стариков и старух и представителем от немецких солдат — Фюнфкиндера. Объяснили ему это и засели.
Председателем — сам Фролов. Выступил, рассказал, каким тяжким воинским преступлением является убийство парламентера. Он все уставы знал.