— Нао завладел Огнем!
Он медленно ходил вокруг костра, грел над ним руки, подставлял благотворному теплу свою грудь, радуясь давно не испытанному блаженству.
Нао завладел Огнем! — неустанно повторял он. — Нао завладел Огнем!
Но скоро лихорадочное возбуждение улеглось. Он подумал, что кзамы могут неожиданно вернуться и что надо поспешить унести в безопасное место свою добычу. Он достал плоские камни, которые постоянно носил с собой после первой неудачной попытки унести Огонь. Нужно было оплести их прутьями, корой и стеблями ползучих растений. В поисках этих растений Нао неожиданно наткнулся на готовую плетенку, в которой людоеды переносили Огонь. Он радостно вскрикнул.
Это было гнездо, искусно сплетенное из древесной коры и выложенное изнутри плоскими камнями, на которых теплился маленький огонек.
Плетенка кзамов состояла из трех тонких слоев сланца, заключенных в оболочку из коры зеленого дуба, скрепленную гибкими прутьями. Несколько отверстий оставляли необходимый для поддержания горения доступ воздуху.
Хотя Нао славился среди племени уламров своим уменьем изготовлять плетенки, но и он не смог бы сделать лучшей, особенно в такой короткий срок.
Такие плетенки требовали неусыпных забот. Нужно было защищать Огонь от дождя и ветра; нужно было смотреть за тем, чтобы он не хирел и не разгорался больше, чем следует; нужно было часто менять кору.
Нао знал все правила ухода за Огнем, установленные тысячелетним опытом его предков. Он слегка раздул Огонь, полил водой кору оболочки, осмотрел вытяжные отверстия и проверил состояние сланцевой подкладки. Затем он собрал разбросанные по земле копья и топоры и перед уходом окинул последним взглядом равнину.
Двое из его врагов были мертвы, они лежали на спине, лицом к звездам; двое других, несмотря на страшные страдания, сохраняли полнейшую неподвижность, чтобы Нао счел их мертвыми. Закон войны и осторожность требовали, чтобы Нао прикончил их. Он подошел к первому, раненному в бедро, и занес над ним копье. Но тут какое-то странное чувство волной залило его сердце. Он испытывал не понятное ему самому отвращение при мысли, что еще одна жизнь сейчас угаснет. Он не чувствовал ненависти к поверженному врагу. К тому же, куда важней было загасить костер. Нао раскидал во все стороны пылающие головни и палицей, принадлежащей одному из убитых врагов, разбил их на мелкие уголечки, которые не могли сохранить Огонь до возвращения кзамов. Затем, связав раненым руки и ноги гибкими стеблями растений, он сказал:
— Кзамы не захотели дать сыну Леопарда даже одной головешки, а теперь у самих кзамов нет Огня! Они будут страдать от темноты и холода до тех пор, пока не вернутся к своему племени! Уламры стали сильнее кзамов!
Когда Нао подошел к подножью холма, у которого он должен был встретиться со своими молодыми спутниками, их там не было.
Это нисколько не удивило его: очевидно, Наму и Гаву пришлось сделать большой крюк, чтобы избавиться от своих преследователей.
Обложив ивовыми листьями свою рану, уламр уселся подле плетенки, в которой блестел яркий огонек.
Время текло. Луна все выше поднималась по небосклону. Когда ночное светило достигло зенита, Нао вдруг поднял голову.
Среди тысячи разнообразных шумов, наполнявших ночь, он расслышал характерный звук человеческих шагов. Это был быстрый и четкий шаг, который никак нельзя было смешать с дробной поступью четвероногих. Сначала шум был чуть слышен, но по мере приближения он становился все более отчетливым. Порыв ветерка донес до Нао запах этого человека.
Уламр сказал себе:
— Сын Тополя обогнал своих преследователей и теперь возвращается!
Действительно, равнина была совершенно спокойна, и за Намом никто не гнался.
Через несколько мгновений молодой охотник подошел к подножью холма.
Нао спросил его:
— Кзамы потеряли след Нама?