Выслушав сына Леопарда, Нам и Гав склонили головы в знак согласия. Затем они легли и до полуночи отдыхали.
Уламры поднялись на ноги до восхода луны. Нао еще в сумерках определил направление следов, и теперь они уверенно шагали в темноте. Однако, когда месяц выплыл на небо, они убедились, что сбились с пути. К счастью, Гаву быстро удалось снова разыскать след.
Уламры пересекли заросли кустарника, обогнули заболоченные места и переправились вброд через реку. Наконец, взобравшись на вершину холма, они увидели невдалеке Огонь. Притаившись в высокой траве, Нам и Гав дрожали от страха. Нао, удерживая дыхание, впился глазами в светлую точку. Наконец-то они увидели Огонь, ради которого перенесли столько страданий, холод, голод, жажду, дожди, мрак, ради которого они боролись с медведем, тигрицей, пещерным львом…
Костер раскинулся полукружием на равнине, вблизи от пруда, берега которого обступили фисташковые деревья и смоковницы. Языки пламени медленно лизали хворост; искры разлетались во все стороны. Столбы дыма спирально поднимались в небо и здесь, подхваченные ветром, рассыпались на клочки. Огонь извивался, как змея, колыхался, как волны, ежесекундно меняя очертания.
Отряд людоедов спал у костра; охотники укрывались оленьими и волчьими шкурами, шерстью к телу. Оружие их — топоры и рогатины, палицы и дротики-было разбросано по земле. Двое воинов бодрствовали — это были стражи.
Один сидел, опираясь на палицу, на куче хвороста, заготовленного для костра. Красные отблески играли на его лице, заросшем волосами до самых глаз. Его кожу покрывали густые, как у муфлона, волосы; плоский нос с круглыми ноздрями чуть возвышался над огромными толстыми губами; длинные руки едва не достигали земли; напротив, ноги его были короткими, толстыми и кривыми.
Второй страж шагал вокруг костра, изредка останавливаясь, чтобы прислушаться и понюхать запахи, приносимые сырым ветром. Этот человек был такого же роста, как Нао, но с непомерно большой головой и волчьими, остроконечными ушами. Лицо его также обросло густыми волосами, из-под которых шафранно-желтыми островками выступали участки кожи. Ребра на его груди конусообразно поднимались над впалым животом; бедра сходились на спине в острый, как лезвие топора, выступ берцовой кости. Ступни его казались бы маленькими, если бы не длинные пальцы. Это неуклюжее, коротконогое существо должно было обладать чудовищной силой, но ясно было, что в состязании на скорость стройные уламры имели бы несомненное преимущество.
Кзам остановился и повернулся лицом к холму, на котором притаились уламры. Едва уловимый запах, доносившийся оттуда, встревожил его. Этот запах не был похож ни на запах хищного зверя, ни на запах людей его племени. Второй страж, у которого обоняние было развито меньше, продолжал спокойно сидеть на куче хвороста.
Мы подошли слишком близко к людоедам, — тихо сказал Гав. — Ветер донес до них шум наших шагов.
Нао покачал головой: он больше опасался тонкого чутья врагов, чем их зрения или слуха.
Нужно обойти ветер, — предложил Нам.
Ветер дует навстречу к людоедам — ответил Нао. — Если мы обойдем ветер, они окажутся позади нас.
Ему не пришлось больше спорить со своими спутниками: опытные охотники, Нам и Гав, знали, что, преследуя дичь, надо не опережать ее, а итти по ее следам.
Тем временем сторожевой кзам что-то сказал своему товарищу. Тот отрицательно покачал головой. Первый собрался было сесть рядом с ним, но вдруг спохватился и скорым шагом пошел к холму.
— Надо спрятаться! — сказал Нао.
Густой кустарник на склоне холма укрыл уламров. Ослабленное преградой дуновение ветерка не могло теперь выдать их присутствия кзаму. Тот вскоре остановился; шумно втянув несколько раз воздух, он не обнаружил ничего подозрительного и вернулся к костру.
Уламры долго оставались под прикрытием кустарника. Сын Леопарда не спускал глаз с чуть-чуть видневшегося вдали костра. Тысячи замыслов, один несбыточней другого, роились в его голове. Но он не мог остановиться ни на одном. Малейшая неровность почвы могла скрыть нападающих от самого острого зрения; можно было красться по степи так тихо, чтобы шороха не услышало самое чуткое ухо. Но ничем нельзя было скрыть запаха, распространяемого человеческим телом — только расстояние или встречный ветер могли рассеять его.
Лай шакала вывел Нао из раздумья. Сначала он молча слушал, потом негромко рассмеялся.
— Теперь мы в стране шакалов, — сказал он. — Нам и Гав должны постараться убить одного шакала.
Молодые воины удивленно посмотрели на него. Нао продолжал:
— Я буду сторожить в кустарнике.… Шакал так же хитер, как и волк, — он никогда не подпустит к себе человека. Но шакал всегда голоден… Нам и Гав положат кусок мяса на землю и сами притаятся на небольшом расстоянии. Шакал будет кружить около мяса, то приближаясь, то удаляясь. Если Нам и Гав не пошевельнут ни головой, ни рукой, если они будут стоять, как каменные, шакал после долгого раздумья бросится на мясо. Он i схватит его и тотчас же отскочит. Ваши дротики должны быть быстрее, чем прыжок шакала!
Нам и Гав послушно отправились на поиски. Шакалов нетрудно выследить — лай выдает их местопребывание. Они не боятся хищников, так как знают, что ни одно животное не станет есть их мясо.