- Саксофонист! - со смехом подхватывает моя подруга.
- Вот именно. Зачем тогда вся операция нужна? Если бы можно было взять ее с большой дистанции, не надо было бы и истребителя-профессионала сюда посылать. Любой хроноагент справился бы. С большой дистанции разброс снарядов и пуль будет такой, что попадания маловероятны.
- Зачем же тогда мне стрелять?
- Я же сказал: чтобы действовать им на нервы. Главное, побольше маневрируй, чтобы они в тебя не попали. И вот еще что. Может случиться всякое, идет война. Если тебя собьют, не геройствуй, а выбрасывайся с парашютом, сразу как дотянешь до берега. Там тоже не строй из себя суперменшу. Сразу выбрасывай пистолет на землю и руки - вверх! Запомни, ты - эсэс, а с эсэс разговор короткий. Репутация у эсэсовцев, не дай Время! Поняла?
Лена кивает.
- Тогда одевайся, и пойдем. До вылета - меньше часа, а мне еще радиостанции настроить надо.
В одиннадцать двадцать пять взлетает ракета, и из штаба бежит Йозеф Шварц:
- Идем на перехват большой группы "Ланкастеров"! - сообщает он. - Курс - 264, высота - пять пятьсот. Мы должны перехватить их в квадрате F5. По машинам!
Прыгаю в кабину истребителя. Техники уже запустили моторы по сигналу ракеты, и "Мессершмит" мой дрожит, словно от возбуждения перед боем. Оборачиваюсь, где Лена? Она тоже уже в кабине. Машу ей рукой, она машет в ответ и закрывает фонарь.
Разбег, и "Мессершмитт" - в воздухе. Убираю шасси. Машина легко идет на высоту. Легко, но все-таки немного потяжелее, чем "Як". В первом вылете я не ошибся. Оглядываюсь. Ангелика идет на своем месте: сзади, справа. Все нормально. Ложимся на курс и продолжаем набирать высоту. Проскакиваем береговую линию и идем над морем.
Впереди мощный облачный фронт. Нам, чтобы выйти в указанный квадрат на заданной высоте, надо пройти через него. Вот здесь-то я и должен оторваться от эскадрильи и выйти из облачности в другой квадрат и на другой высоте. Облака стремительно приближаются. Покачиваю крыльями и сигналю Лене рукой. Она правильно понимает и подходит ко мне вплотную. Входим в облачность. Сейчас каждый летчик, чтобы эскадрилья не рассыпалась, должен строго выдерживать направление и скорость. За это Йозеф не беспокоится, ребята в эскадрилье опытные, но вот Ангелика, как поведет себя она?
- Бизон-23! Бизон-23! Я - Бизон-11. Как там тридцать первый? - слышу я в шлемофоне.
- Бизон-11! Я - Бизон-23. Все в порядке, идет за мной, - отвечаю я.
Куда иду я сам, не уточняю. Как только мы вошли в облака, я увеличил обороты, взял ручку чуть на себя и слегка подвернул вправо. У меня-то задача совсем другая. Мне нет никакого дела до ваших "Ланкастеров". Несколько минут летим вслепую. Из облачности выходим на пяти тысячах, и я продолжаю набирать высоту, выходя на перехват "Суперкрепости". Ангелика исправно идет за мной. Вот это время и это место. Но "Боинга" не видно. Закладываю круг и снова иду в набор высоты. Мы уже на семи с половиной тысячах, становится трудно дышать. Надеваю маску и включаю подачу кислорода. В этот момент меня вызывает Йозеф:
- Бизон-23! Я - Бизон-11. Где вы? Вас не вижу. Ответьте!
- Бизон-11! Я - Бизон-23. Оторвались в облачности, сориентировались, иду к вам.
Черта лысого вы меня дождетесь! Но где же "Боинг"?
Поднимаюсь еще выше, почти до восьми. Самолет Ангелики вырывается вперед и качает крыльями. Быстро перехожу на "нашу" частоту.
- Андрей! Вон она! Видишь? Сзади, слева! - звенит в шлемофоне голос Ангелики.
Точно, чуть ниже нас, дымя инверсионными следами, прет "Суперкрепость". Она километрах в трех, не меньше. Быстро перехожу на частоту эскадрильи:
- Бизон-11! Я - Бизон-23. В квадрате С7, на семи с половиной обнаружил одиночную "Суперкрепость", курс на Берлин.
Несколько секунд эфир молчит, потом сквозь треск слышу голос Йозефа:
- Бизон-23! Я - Бизон-11. Это скорее всего разведчик. Сможешь его сделать?
- Я - Бизон-23. Постараюсь.
- Делай его, Курт! Малышка с тобой?
- Здесь.
- Она поможет. За нами не гонись, справимся сами. "Крепость" постарайся не упустить.
- Понял, Йозеф, делаю.
А сам я уже давно развернулся на "Боинга" и медленно догоняю его. Медленно, потому что скорость его ненамного меньше моей. Но все-таки меньше. И чем ближе "Суперкрепость", тем это заметнее. Перехожу на "нашу" частоту. В схлопку Йозефа Шварца с его эсэсовской эскадрильей. Вот она, наша "Суперкрепость" с атомной бомбой на борту. Пятьсот метров. Нас заметили, длинные стволы крупнокалиберных пулеметов шевелятся, ловят нас в прицелы. Но курса американцы не меняют. Правильно! Что им бояться пары "Мессершмитов"? У них двенадцать стволов против наших шести.
Только вот ошибочка вышла, господа агенты ЧВП. Не знаете вы, что в одном из этих "мессеров", которые имеют наглость атаковать вас, сидит Андрей Коршунов, хроноагент экстра-класса и фронтовой ас-истребитель. И что он, этот Андрей, знает, какой страшный груз вы везете. И он не допустит, чтобы этот груз был доставлен по назначению. Умрет, а не допустит! Пусть даже хуже чем умрет, плевать он хотел на все ваши жуткие хитрости! Сейчас он в кабине истребителя и выходит на цель, и ничто другое его не волнует. Цель вижу, атакую!
Однако соваться к этой "Суперкрепости" все равно жутковато. Эх! Прав был Генрих. Сюда бы мой "МиГ" двадцать девятый! Они бы даже и не поняли, что их сбило. Да что там двадцать девятый, хватило бы и семнадцатого, лишь бы парочку ракет сюда! Эх, немцы, немцы! "ФАУ-2" сделали, а до элементарной ракеты "воздух- воздух", которыми русские с тридцать девятого года пользуются, додуматься не смогли. Теперь рискуй вот из-за вас, арийцев проклятых, своей жизнью, и не только жизнью! Ладно. Глаза боятся, руки делают.
- Лена, действуй, как договаривались. Ты здесь потанцуй, а я пойду работать.
Утапливаю сектор газа до предела. Мотор уже не ревет, а верещит, как циркулярная пила. Захожу строго в хвост "Боинга", прикрываясь от огневых точек его хвостовым оперением. Но по мне начинает работать спаренный пулемет калибра 12,7 мм хвостового стрелка. Пули размером с небольшой огурчик проходят все ближе и ближе. Но и он у меня в прицеле.
Боковым зрением замечаю, как к "Суперкрепости" из-за моей спины несутся трассы, рассеивающиеся вокруг ее левой плоскости. Это открыла огонь Ангелика. По ней тоже начинают бить пулеметы. Но моя задача сейчас: хвостовой стрелок. Вот пляшущие огоньки его стволов уже в перекрестии моего прицела. Эх, парень! Парень из Техаса или Оклахомы, прости ты меня. Ты-то ни в чем не виноват. Что значит, не виноват?! Ты наверняка знаешь, что не простую бомбу подвесили вам в бомболюк. Да и жалованье за этот полет положили тебе раза в два, а то и в три больше обычного.
Жму на гашетку… Эх, Джон, Джон, зря ты сегодня сел в этот самолет! Нос истребителя окутывается дымками, в визг мотора вплетаются стук пушки и треск пулеметов. Снаряды рвутся в кабине стрелка. Достается и хвостовому оперению. "Суперкрепость" качается, но продолжает идти прежним курсом.
Я подошел слишком близко. Меня уже достают другие стрелки. Это опасно. Стремительно прохожу над "Боингом", ныряю вниз и закладываю обратную петлю. Так и есть, обманул! Они ждали меня вверху, а я прошел низом. Но при выходе из петли с трудом увертываюсь от пушечной трассы. Ангелика, потеряв меня из виду, тоже стала жертвой моего хитрого маневра. Она никак не ожидала, что я выскочу снизу.
- Поаккуратней, Ленок! - ворчу я. - Дело еще не сделано, а ты меня чуть в Монастырь не отправила.
Лена что-то отвечает, но я ее не слушаю и снова захожу в хвост "Суперкрепости". Теперь мне никто не мешает, хвостовой стрелок убит, а от остальных я надежно прикрыт хвостовым оперением.
Двести метров… сто пятьдесят… Только бы не "провалиться" вниз, там меня ждет не дождется нижний стрелок. С такой малой дистанции он не промахнется. Кажется, левый внешний мотор дымит… Точно! Ай да Ленка! С такой дистанции и попала, молодец! Добавим ему. Сто метров. Выношу упреждение, бью… Снаряды ложатся на левую плоскость и дымящийся мотор. Отваливаю. Стволы пулеметов ищут меня внизу. Они думают, что я повторю прежний маневр. Дудки! Не на того нарвались!
Мотор горит. "Суперкрепость" теряет высоту, но курса не меняет. Что ж, добавим! Делаю еще один заход. Снова захожу строго в хвост, сближаюсь на "кинжальную" дистанцию и бью по второму левому мотору. Горит уже вся левая плоскость. Внизу, сзади распускаются купола парашютов, но пилот и штурман - агенты ЧВП - не покидают самолета. "Суперкрепость", теряя высоту, разворачивается и идет к близкому уже берегу.
Мне становится ясен их замысел. До Берлина им, разумеется, не дотянуть, но на такой скорости и высоте бомба может долететь до берега. Да даже если немного и не долетит, ведь это не простая фугаска! Нет, господа, не выйдет! Раз уж Андрей Коршунов встал у вас на пути, он вас дальше уже не пустит, доведет дело до конца. Подхожу на пистолетный выстрел и буквально кромсаю снарядами хвостовое оперение. Летят куски дюраля…
"Суперкрепость" резко задирает нос, сваливается на левое крыло и входит в штопор. Все! Через несколько витков отваливается левая, плоскость, и обрубок огромной машины, беспорядочно кувыркаясь, падает в море.
Гнева 36
Себя как в зеркале я вижу,
Но это зеркало мне льстит!
А.С.Пушкин
Дело сделано. Пора идти домой. Беру курс на аэродром.
- Кончил дело, гуляй смело! Так, Ленок?
- Ой, Андрей, как ты ее! Мне даже страшно стало.
- Это только первые пятнадцать раз страшно! - смеюсь я и переключаю диапазон.
Йозеф Шварц не отвечает, тогда я вызываю КП группы:
- Вернер-2! Я - Бизон-23. В квадрате С8 уничтожили "Суперкрепость". Идем домой.