— У тебя тоже муж.
Она беспомощно заморгала; такая вдруг горькая безнадежность отразилась на ее лице, что проняло меня, старого дурака.
— Ты, давай, Наталья, не гримасничай, а скажи мне лучше, почему ты такая?
— Какая?
Руками я обрисовал в воздухе шар.
— Толстая, что ли?
— Не строй из себя идиотку.
— Я не понимаю, Витя.
Сам я тоже не знал, чего от нее теперь добиваюсь, уже я размяк, оттаял и, как блин, готов был шлепнуться на сковородку. Сладкие потекли минуты, безвозвратные…
Вернулся муж. Наташа сообщила об этом по телефону.
— Витя, что мне делать?
— Откуда я знаю. Приберись, постирай ему, борщ приготовь, спать уложи. Знаешь, приголубь.
— Не хочу.
— Ладно, мне некогда, я на работе.
— Ты во сколько придешь?
— Какая тебе разница?
Положил я трубку и задумался. По обрывочным сведениям я к тому времени составил, так сказать, словесный портрет ее мужа. Высокий, сильный мужчина, доктор наук, геолог, сорока трех лет. Не нытик, не слюнтяй. Подсознательно я готовил себя к встрече с ним. Что ж, я не собирался прятаться. Стоила бы игра свеч. Стоила бы.
В сущности, кто такая Наталья? Нужен ли я ей?
И нужна ли она мне? Вот сейчас к ней приехал муж, они будут жить вместе, спать вместе, а я вполне спокоен. Сердце мое спокойно, и совесть чиста. Как это понять? А как себя чувствует Наталья? Скорее всего, как обычно: хлопает своими глазищами, улыбается.
Сразу после работы я приехал домой. Предчувствие не обмануло. Не успел разжарить кулинарный шницель, как явился он — муж Натальи Олеговны, загорелый, обветренный первопроходец.
Про него я сразу понял: сумасшедший, хотя бы потому, что в руках он держал букет алых гвоздик.
— Мне, что ли, цветы? — поинтересовался я.