— Так, — говорю. — Ша. Заткнулись все на две минуты.
Заткнулись. Только дышат тяжело и сжимают кулаки. Ждут, когда можно будет додраться. Идиоты. И Багров рядом стоит, как зайчик, смотрит испуганными глазами.
Круть какая…
Спрашиваю у Разумовского:
— Чего ты видел?
— Ты знаешь, — отвечает, — я иногда вижу крохотные кусочки будущего…
Калюжный только что не зарычал, а меня вдруг пробило на ржач. До слёз, еле успокоился — а на меня все уставились, как на буйного психа. С опаской. Ждали, что я ещё выкину.
— Ах, ты же, Господи, — говорю, — Разумовский, Кассандра ты наша недоделанная! А я, етить вас всех, иногда вижу крохотные кусочки прошлого! Как наяву, вашу мать! Хотите, предскажу?
Они совсем обалдели, все трое. У них аж челюсти отвисли. Ждут. Я еле удержался, чтобы опять не заржать.
— Фокус-покус! — говорю. — Абракадабра! Начинаю телепать! Дело было так. Мы с Багровым вошли в ТПортал, а у Разумовского буквально через долю секунды после того случился припадок. В общем, он, как это говорится, узрел грядущее. И заорал что-то, типа: «Нет, нет, туда нельзя, там другой мир!» — и, может, грудью прикрыл эту амбразуру. От Калюжного с Токоревым. Так было дело?
Артик покраснел, усмехнулся и кивнул. И Калюжный усмехнулся.
— Предсказываю дальше, — говорю. — Калюжный, он же идиот от роду, само собой, ни фига не въехал, попёр буром: «Чё?! Тебе чё приказали?! Вперёд, с песнями!» — и хлоп Разумовского по морде. Давай, мол, не задерживай движение! Разумовский сюда и вывалился кубарем. Но знаете, где тут самая хохма?
Калюжный хмыкнул и спрашивает наивно:
— Где?
— Ты сам заломился следом, — говорю. — Если бы только Разумовского своего нежно любимого хотел сюда спровадить — я бы понял, ей-богу. Но ведь ты сам тоже попёрся, мудило гороховое! Потому что ты, Калюжный, не просто мудило, ты — честное мудило царя небесного. Токорев поумнее тебя — его я тут не вижу.
Тут анекдот до Артика дошел — он тоже начал ржать. Полегчало, похоже. А у Серёги сделалась такая морда, что я чуть не сдох: опечаленный орангутанг, ёпт. А Багров стоял-смотрел, потерянно. У него отходняк от ТПерехода что-то затянулся — или он просто тормозил, не знаю.
А я тем временем потихоньку огляделся. Хотел сообразить, насколько далеко нас закинули эти учёные-мочёные, которые два и два в уме еле складывают. Положение определить и прикинуть, что теперь делать.
Первая мысль была: на Багамы, что ли, куда-то? Или на Мадагаскар? Джунгли вокруг.
Ну как — джунгли… Зелени чуть больше, чем до фига. Зелёная-зелёная, яркая — хотя на дворе уже кончался октябрь-месяц. А зелень — как в мае. Нигде не желтеет.
Потом, деревья совсем не наши. Конечно, мы на полянке с ладошку, а вокруг заросли, в смысле — обзор-то ограниченный, но в поле зрения — ни одной берёзы не вижу. Ни одной ёлки. Зато прямо по курсу у меня — вроде как пальма. Волосатая такая, листья лаковые, как у фикуса, громадные, растут на длиннющих черенках. А на кустах россыпь мелких толстеньких цветочков, по виду — как из пластмассы. Беленьких таких. Типа сплюснутых шариков с красной шишечкой посередине.
И трава тоже не наша. У нас ведь — мох больше, черничник, брусничник… из травы только такая острая гребёнка, типа осоки. А тут травинки длинные, тонкие, шелковистые такие, по цвету седые, и какие-то мельчайшие кустики — каждая веточка как нитками обмотана, и лишайник — буроватый, сморщенный, в алых пупырышках, карабкается вверх по стволу какой-то толстенной дуры, похожей на баобаб.
Безрадостная картинка. То есть, я бы не прочь от Индии, там, или от Бали — но чтобы на кармане валюта лежала, а автобус с экскурсоводом стоял в двух минутах ходьбы. Вот тогда я бы не прочь. А чтобы таким макаром вышвырнуло куда-то к чёрту на рога — нет, пацаны, такой футбол нам не нужен.