— Ага!
— В настоящее кино! — воскликнул Оська. — И работает? Взаправду?
— Работает…
— И ты нас снимал?!
— Снимал. Только я не за тем на дерево забрался, чтобы вас снимать. Я хотел пейзаж красивый снять, а тут пришли вы, и…
— И ты нас снял?! В настоящее кино! — ещё громче закричал Оська. — И всё получится? И всё на экране будет видно, как мы дерёмся, и всё такое?
Я кивнул.
— Во! Слышали? — ухмыляясь, сказал Никита.
— О-о-о-о-ой! — пропищала поэтесса и запрыгала на одном месте.
Затем они пристали ко мне:
— Ты когда проявишь плёнку?
— Ты нам покажешь, когда проявишь?
— Слушай! Пойдём сейчас к тебе, ладно? Ты будешь проявлять, а мы тебе помогать… И сразу нам покажешь…
Теперь, когда опасность миновала, мне стало очень досадно, что моя киносъёмка не удалась. Я сказал угрюмо:
— А чего её проявлять! Я вас и снять-то как следует не успел. Три секунды какие-нибудь…?
Вояки огорчённо притихли, но Оська быстро нашёл выход:
— Так давай мы сейчас додерёмся, а ты нас сними. Ребята, пошли на старое место. Кто как кого бил, так и продолжайте. А ты лезь на дерево, снимай!
Я сказал, что хочу снять настоящую кинохронику, а не спектакль и что зря тратить плёнку я не буду.
— Да ты и снимешь настоящую кинохронику, — сказал Андрей. — Мы взаправду будем драться. Верно, ребята?
— Конечно, взаправду! — подхватил Оська. — Мы так друг другу надаём — ты просто пальчики оближешь. Слушай! Тебе плёнки жалко, да? Так мы тебе денег соберём, чтобы ты новую купил. На! Держи пока. Ребята, давайте у кого сколько есть, остальное потом додадим.
Денег при себе больше ни у кого не оказалось, но все дали мне честное пионерское, что сегодня же соберут деньги и даже сами купят мне плёнку. Мне, конечно, очень хотелось поработать заряженным аппаратом, а не трещать им вхолостую. Я согласился. Все очень обрадовались и вернулись на то место, где была куча мала. Только Зинаида не пошла с остальными.
— Зина, чего ты? Иди! — позвала её Таня.