— Д-д-доброго вечера, — дрожащим голосом произнесла она. — Проходите. Садитесь к столу.
— Спасибо хозяйка, — произнес Дмитрий, отметив у нее едва заметный акцент. — Только я поговорить с тобой хочу. Скажи, незадолго до того, как твой супруг захворал, к нему никто не захаживал в гости?
— Не помню, княже, — нервно сглотнув, произнесла женщина вновь задрожавшим голосом.
— Послушай, — уже намного холоднее продолжил князь. — Твоего мужа убили те же люди, что и пытались убить меня. Попользовались и избавились, дабы не болтал лишнего. Я вообще удивлен, что вы живы. Или я не прав?
От услышанных слов у Анны подкосились ноги, и она рухнула на колени. А из глаз полились слезы — натурально крокодильи. Однако долго заливаться слезами женщина не стала, а бросилась в ноги князю и стала причитать.
— Не за себя прошу! За детей! Вымрут же! Как же они без меня? — Ну и так далее, и тому подобное.
И снова этот неподдельный страх в глазах. А обе дочки, что сидели на лавке, сжались как-то, стараясь спрятаться на ровном месте. Им явно передалось настроение мамы.
— Ты закончила? — Поинтересовался Дмитрий, когда женщина как-то замешкалась в мольбах и воззвании к жалости.
— Не за себя прошу… — вновь, было, начала она.
— Хватит! — Довольно жестко прервал ее Дмитрий и, взяв за волосы, задрал ей голову так, чтобы глаза не прятала в пол. — Я к мольбам глух. Придумай, как стать мне полезной. От этого зависит твоя жизнь и благополучие. И их тоже, — кивнул он на лавку с детьми. — Ты поняла меня?
— Да, княже! Да! — Попыталась кивнуть Анна, но рука подростка на удивление крепко держала ее за волосы. Впрочем, сильно рыпаться она и не пыталась.
— А теперь говори, — уже примирительным тоном произнес Дмитрий и присел на лавку подле нее.
Анна же, чуть помедлив, видно собираясь с мыслями, начала с самого начала и весьма обстоятельно. Даже митрополит с боярином подивились тому, сколь точно и метко женщина давала оценки и описывала события. Для своего уровня разумения и информированности, разумеется.
Повествование длилось не меньше часа. И за все это время ни у кого даже мыслей о том, чтобы задать наводящий вопрос не возникало. Она говорила ровно то, что было нужно.
— Вот сволота… — с ненавистью процедил тысяцкий и сплюнул, когда женщина закончила и глазами преданной дворняжки уставилась на князя. Так и не встав с пола. — Теперь ты все знаешь, княже. Отдай ее мне. Я уж возверну сторицей за зло. Пять дружинников полегло. Тебя чуть не убили.
— Не горячись, дядя, — остановил его жестом Дмитрий и глянул на митрополита. Тот находился в шоке, переваривая. И пока ничего решать не хотел.
Понимая, что своих советников нужно скорее уводить подальше, пока они не открутили этой ушлой особе голову, князь встал с лавки и, достав три крупные серебряные монеты, протянул их Анне:
— Я слышал — ты бедствуешь. Вот, на первое время, чтобы дочерей нормально кормить. Сама же приходи завтра после полудня к терему. Если сговоримся — работу тебе дам, которая и тебя и детей обеспечит. Ясно ли ты меня поняла?
— Ясно, княже, — энергично кивнула она и, принимая монеты, постаралась как можно нежнее поцеловать руку Дмитрия. Видимо чертовка пыталась что-то проверить. На что князь задорно улыбнулся и, чуть подавшись вперед, шепнул ей:
— Не такую работу предлагаю. Мал я еще для нее.
После чего подмигнул ей и вышел, уведя довольно митрополита с боярином.
— Зачем ты так поступил, сын мой? — Поинтересовался Алексий, когда они уже подъезжали к княжьему терему.