— Потому что в таких ситуациях всегда думают на пришлых людей. А под пытками люди могут сознаться в чем угодно. Даже в том, как они Еву соблазняли в Эдемском саду.
Дядя нахмурился, а князь продолжил.
— Это кто-то свой. Тот, кому выгодна моя смерть.
— Так на Москве таких злодеев и не осталось, — пожал плечами Вельяминов. — Бояре, что против тебя были, отъехали в Тверь.
— Кстати, а что им с моей смерти? Какая выгода?
— С твоим братом было бы легче сладить. Это ты не по годам умный, а Иван возрасту своему подходящий. Так что много лет еще толком ничего понимать не сможет. Мутная вода, а не правление. А в ней и рыбу проще ловить, и от злодейства укрываться.
— Ясно, — хмыкнул князь. — Тем более что поехали они в Тверь к нашим "заклятым друзьям". Очень показательно. А кто кроме них? Кому я мог любимый мозоль отдавить?
— Не знаю, — покачал головой Василий Васильевич. — По Москве о тебе только добрые вещи говорят. Ну и потешаются, конечно. Куда без этого? А про тех, что зло затаили, я и не слышал.
— А помнишь ли ты, сын мой, — вдруг оживился митрополит, до того молчавший, — как поругался по весне с одним уважаемым плотником?
— Это когда я ульи задумал делать, а уважаемый плотник… хм… — задумался на пару секунд Дима, — Назар, кажется, препираться со мной стал?
— Мне мнится, что он обиду затаил. Люди говорят, мастер он был — золотые руки. Только возгордился из-за дара своего. Сказывали, что сложно с ним. Никого ни во что ни ставит. Даже с теми, кто заказывает — спорит да пререкается. Но если уж делает, то диво как хорошо. А ты ему раз сказал делать так, как тебе надобно, два, а потом разозлился и просто прогнал. С ним так еще не поступали.
— А действительно, — заинтересованно посмотрел на Алексия князь. — Этот мог. У него ведь и семья с домом в Посаде. Кстати, что с ним?
— Умер, — пожав плечами, произнес Вельяминов. — Еще в день покушения на тебя, княже, полез на крышу зачем-то, сорвался, и аккурат на обух своего топора затылком налетел.
— Как интересно он упал…. У него кто-то остался?
— Жена с двумя дочками-малютками. — Отметил дядя. — Родичи его давно преставились. Во время последнего мора. А она пришлая — он ее вроде как на торге купил в Тавриде для забавы. Так что, скорее всего по миру пойдет. По весне или ранее.
— Очень интересно… — задумчиво произнес князь.
Не прошло и четверти часа, как под задорный лай собаки Дмитрий вошел в избу искомой семьи. Уже вечерело. Семья собиралась ужинать. Обе дочки сидели на лавке и с нетерпением взирали на горшочек, с которым возилась Анна.
— Ну, здравствуй хозяйка, — с порога произнес князь, привлекая ее внимание.
Она явственно вздрогнула и резко обернулась. Судя по тому, как побледнело ее лицо — с узнаванием проблем не возникло. Супруга покойного Назара умудрилась выдать себя с головой. Ведь с чего честной женщине бояться подростка неполных десяти лет? Не с ножом же он к ней пристает в темном переулке?
Дмитрий же, окинул ее взором и обомлел. Фигура, проступающая сквозь одежду, говорила о стройности и даже какой-то изящности. Как и изумительно красивое лицо с большими, выразительными глазами. По его вкусу, разумеется. В те годы таких женщин на Руси не уважали. В цене были крепкие, дородные — кровь с молоком. Чтобы и коня на скаку остановить могла, и в горящую избу войти сумела. И в этом был свой прагматичный резон — жизнь была суровой, предъявляя жесткие требования к крепости организма. Другой вопрос, что значительная часть сознания князя прибыла в эти края из другой эпохи. А потому взгляды и вкусы имела соответствующие. В довесок ко всему, Анна, несмотря на двух детей-малышек выглядела очень подтянуто и упруго, имея за плечами лет двадцать от роду. Не "фитоняшка", конечно, однако, весьма и весьма близка.
"Эх… мне бы лет побольше" — с определенной грустью подумал Дмитрий, ощупывая Анну взглядом. Вероятно, та что-то такое почувствовала, потому как в ее глазах кроме откровенного ужаса, на грани паники, стало читаться и недоумение. Ведь перед ней стоял парень явно слишком маленький для того взгляда, которым он ее одаривал.
— Почто не здороваешься с гостями? — Сухо поинтересовался митрополит, который вошел вместе с князем и боярином к вдове. Видимо его голос и хмурый вид подействовали на нее отрезвляюще.