Угаров онемел.
Мужик угрюмо повторил вопрос.
Угаров тупо молчал.
— Тебя там кто-то обижает, киса? — раздался голос, точно из-под луны. И в коридорчике появился другой мужик, высокий и со странно длинными руками, будто созданными специально для того, чтобы душить.
Наконец Угаров опомнился.
— Грабить пришли? — тоскливо спросил он.
— Пойдем к нам, поговорим, — сказал длиннорукий и указал на комнату, из которой вышел. Угаров как-то деловито, но с легким безумием пошел вслед за ним. Последним последовал грузный, которого длиннорукий назвал «киса».
Вошли. Комната выглядела анархично. Посреди — небольшой круглый стол, три стула; в остальном все было кое-как.
— Все возьмите, только не убивайте, — сдавленно произнес Угаров. — Я хороший, — добавил он, садясь.
Те тоже расселись. На его просьбу, видимо, никто из них не обратил внимания.
— Мужик, — спросил длиннорукий, — ты мне ответь, почему ты такой нищий? Здесь взять нечего…
Угаров смутился.
— Я тут не живу, — пробормотал он.
— Ты чем бабло зарабатываешь? — тихо спросил грузный. — По тебе видно, что ты не воруешь.
— Я психолог.
— Ты — псих? И за это платят?! — расхохотался длиннорукий.
В груди Угарова почему-то затеплилась надежда, что его не убьют, и, чтоб поддакнуть, он тоже мнимо расхохотался. Но в хохоте таилась дрожь.
Грузный задумчиво глянул на Угарова.
— Обидел ты нас своей нищетой… Ну да ладно. А что, ты правда псих?
— Психолог. Я изучаю переживания людей, их чувства…
— Интеллигент, значит. И так обнищал, — грузный еще более глубоко задумался. — Давай водки выпьем за знакомство. У нас водка не в обиде…
И, откуда ни возьмись, появилась бутылка. Длиннорукий достал из поганого шкафа стаканы, грязные, как смерть.