— Я это как раз и делаю, — ответила Лина, оставаясь с закрытыми глазами. Когда Лина успешно и со вниманием завершила этот процесс, она открыла глаза.
Это был всего лишь один эпизод работы с ней. А вообще бывает полезно выверять организм, на сколько процентов он вернулся к покою. Каждый отдельный эпизод работы решает свою часть проблематики, пока она не будет исчерпана полностью.
После этого мы с Линой сделали еще один заход в работе. Вообще таких возобновлений работы бывает и три, и больше за один сеанс. Можно всякий раз стартовать от рисунка. Он показывает, что старое отпустило, но в работу нередко поступает новый мотив.
Рис. 12. Страх: округлая го лова, овальное туловище
На втором рисунке остался только один вписанный элемент. Два других элемента, которые были на первом рисунке, — круглые глаза — теперь ушли на изображение «отросших» ног. Это был хороший признак. Но у меня укрепилось предположение, что причина первичного спазма сосудов, который провоцировал головокружение и состояние дурноты, — проблемы с позвоночником, блоки в области шеи и затылка, а также в грудном отделе. Их знаками были острия изображений рук — они, как стрелочки, указывали в направлении блока, к тому же присоединялись к телу асимметрично, а это всегда знак физической проблематики. Также на рисунке специально обозначена шея. Нос на рисунке имеет отношение скорее к задней части головы, чем к передней ее поверхности, но отражает также затруднения дыхания на фоне стеснения грудной клетки.
Были проведены пробы: как тянутся руки, плечи, спина? Оказались полезными растяжки мышц плеч, расправка грудного уровня позвоночника, мягкие вытяжения шеи.
Голова дополнительно «просветлела», головная боль полностью прошла.
— С каждым днем вы всё лучше справляетесь с трудностями любого рода и чувствуете себя увереннее во всех ситуациях, — проговорил я еще раз, когда Лина с закрытыми глазами наблюдала освобождение организма после расправки позвоночника.
— Вы чувствуете, что есть всё необходимое, чтобы есть с аппетитом, спать с приятными сновидениями и жить с настроением!
— Я хочу удержать это состояние, — сказала Лина.
— Это естественно, — откликнулся я. — Вы пережили сбой в нежном возрасте. Тогда у вас не было понимания, как реагировать на угрозу. Организм не знал, как действовать, напрягся в стремлении спасти себя, но теперь всё по-другому. Сейчас вы более взрослый, правильно информированный человек, который чувствует себя стабильно.
Кроме того, вы знаете, что саморегуляция — реальность. Если вы почувствовали себя лучше сейчас, значит, вы в принципе можете чувствовать себя хорошо. Если вы смогли восстановить покой сейчас, то сможете поддерживать его в будущем.
Таков был итог этого эпизода работы.
Разумеется, и это не всё. Для закрепления результата требовалось научить Лину лучше понимать свой конституционально-генетический склад, научить ее саморегуляции на случаи сбоев в состоянии. Лина должна ценить себя: ведь она личность, наделенная неповторимым проектом жизни! Всё это требовало дополнительного времени и сил. Однако сам эпизод освобождения организма от «дыма ложных знаний» и выравнивание психоэнергетического контура были очень значимы в восстановлении ее здоровья. Теперь она обрела новый уровень зрелости.
…А вот и другой случай из практики. Он показывает, что причиной фобии иногда становятся бытовые ситуации.
Диме — 28. Уже более трех лет он страдает вегетососудистой дистонией, симпатоадреналовыми кризами, паническими переживаниями. Речь идет о приступах тревоги, которые проходят очень бурно: сердцебиение, одышка, мокрые ладони, холодный пот, обильное мочеиспускание…
На прием он пришел вместе с женой. Возможно, она его решила подстраховать.
Дима рассказал, что лечился в клинике неврозов, ему был назначен реланиум. Лекарство помогает, но лишь на время.
Еще он ходил к экстрасенсу — тот удалял порчу, сглаз. Это «лечение» на некоторое время отвлекло от тягостных переживаний. Кроме того, ездил к «бабке». Та определила, что у него «поражение нервной системы слева». Тоже вроде бы почувствовал себя лучше, но ненадолго. Вскоре всё вернулось на круги своя.
Дима ограничен в перемещениях, боится, вдруг ему станет плохо. «Работа в принципе меня устраивает, но иногда она мне просто противна из-за моего состояния. Я люблю своего ребенка, но не могу уделить ему внимания…» — грустно говорит он.
Жена относится к нему хорошо. Это видно по умиротворенному выражению лица, которое сохраняется, что бы Дима ни говорил, по ее влюбленному взгляду, нежным жестам, ощущению комфорта рядом с ним, которое читается в ее позе.
— Есть ли у вас понимание, что происходит? — спросил я у супругов.