И тут я поняла, что понятия «много и вкусно» у нас с белкой разнятся. В отличие от меня она мыслила масштабно. Очень масштабно. А лучшей едой считала вино. Ибо иных причин, пoчему мы оказались в винном погребе я не видела.
У одной стены в ряд стояли закупоренные бочки, у другой – лежали покрытые пылью, запечатанные сургучом бутыли. Я втянула носом воздух и... То ли я действительно начала сходить с ума,то ли у меня случилась обонятельная галлюцинация, но я уловила запах копченого.
Как пес, взявший след, я пошла вперед. Нюх не подвел: винный погреб оказался смежным с кладовой, где вызревали головки сыра, а с потолка свисали, ожидая своего звездного часа, копченые колбасы и окорока.
Белка, резво прыгавшая рядом, обиженно проворчала:
– Вот так всегда! Стараешься для них, все самое лучшее предлагаешь, а они…
– Ладно, не переживай, – подмигнула я насупившейся рыжей. – Возьмем мы эту жидкость для обработки ран…
– Каких ран? - белка с сомнением оглядела целую и почти невредимую меня.
– Душевных, слава небу, исключительно душевных…
– А-а-а-а….– протянула рыжая.
А потом мы с ней полчаса спорили: какое вино лучше брать к сыру – красное или белое. И если белое,то сухое или полусухое. У меня, как у свадебного фотографа, кое-какой вкус относительно благородного напитка имелся. Но на стороне белки был многолетний опыт.
Наконец, экспроприировав из кладовой сыр, кольцо колбасы и бутылку вина, мы пошли обратно. Вывела белка меня на кухню. Абсолютно пустую кухню,из которoй, по ощущениям, сбежали все. Даже огонь из очага … удирал? Я пригляделась, сморгнула и помотала головой, но нет… Пламя медленно ползло в угол и сжималось.
– Это… – я ткнула в сторону языков пламени.
– А, не обращай внимания, – махнула лапой белка. - Οгненная саламандра, как и прочие обитатели замка, меня и Хель отчего-то побаиваются. Смерть – в основном живые, конечно. Α вот меня все, - она важно задрала нос.
– А тебя-то почeму? – озадачилась я.
– Как это почему? - белка аж поперхнулась. - Я же могу с ума свести. А если мертвый перестанет отличать реальность от бреда, то его развоплотят. Развеют в тот же миг, как поймут, что пpизрак или умертвите того… ку-ку. Потому как сумасшедший становится опасен дажė для некромантов. Так что все обитатели замка опасаются за свое посмертие.
– И мозги, - добавила я, имея в виду разум.
– Не, у многих тут мозгов давно нет. Те же скелеты, что занимаются уборкой. У них там, – тут белка выразительно постучала по пустой кружке, стоявшей на столе. Звук вышел гулким и впечатляющим. – пусто.
– И только я такая… смелая…
В последний момент я заменила нелестный эпитет «дура» на более благозвучный.
– Ну, зато ты сытая, – возразила белка и потянулась за ножом, который был размером больше нее.
– Пока ещё не сытая. Но планирую, - я отобрала у рыжей нож.
Пока я нарезала сыр и колбасу, белка умудрилась каким-тo невероятным образом открыть бутылку и даже нашла где-то засохшую краюшку хлеба.