«Мы подом зовтро к додо».
Или:
«Додо Йодок продот к ном домой».
«Он омной чоловок».
«Он хорошо голово».
«Он много знол».
Люди стали побаиваться и избегать дедушку, а он стал утверждать, что не знает никакого Йодока и никогда его не знал.
Мы все это начали. Мы приставали к нему с вопросами, кто такой был дядюшка Йодок.
Спорить с ним не имело смысла. Для него больше не существовало ничего, кроме Йодока. Он уже почтальона приветствовал словами: «Здравствуйте, господин Йодок».
Затем Йодоком он стал называть меня, а вскоре и всех остальных.
Это имя превратилось и в ласковое обращение, и в ругательство.
Обращаясь к кому-нибудь из нас в минуты нежности, он ласково произносил: «Мой дорогой Йодок».
Когда же дедушка бывал раздражен, то это слово принимало совершенно иной оттенок. «Проклятый Йодок», — говорил он тогда. Или же произносил более острую фразу: «Катись-ка ты к Йодоку!»
Он больше не говорил: «Я хочу есть». Вместо этого он произносил: «Я хочу Йодока».
Позднее он даже перестал употреблять слово «я», и теперь у него получалось: «Йодок хочет Йодока».
Он брал газету, разворачивал страницу «Йодок и Йодок» (Преступления и несчастные случаи) и начинал читать:
«В Йодоке произошел на Йодоке возле Йодока один Йодок, унесший двух Йодоков. Один Йодок ехал по Йодоку из Йодока в Йодок. Спустя небольшой Йодок на Йодоке возле Йодока столкнулись два Йодока. Оба Йодока были убиты на Йодоке…»
Бабушка затыкала при таком чтении уши и восклицала: «Я не могу этого слышать, я этого не перенесу».
Но дедушка продолжал свое. Он продолжал это всю свою жизнь, а жизнь его была очень долгой, и я его очень любил. И когда в конце любой фразы он произносил свое коронное «Йодок», мы оба всегда очень хорошо понимали друг друга.
Я был очень молод, а дедушка очень стар. Он сажал меня на колени и «йодоковал» про Йодока, то есть рассказывал мне историю про дядюшку Йодока. И я с радостью слушал эту историю. А все, кто был старше меня, но моложе дедушки, ничего не понимали и не хотели, чтобы он сажал меня на колени. И когда он умер, я горько плакал.
Я просил всех близких, чтобы на его могиле вместо имени «Фридрих Глаузер» написали «Йодок Йодок», как хотел дедушка. Но меня не послушали, хотя я очень сильно плакал и умолял это сделать.
Но, к сожалению, великому моему сожалению, эта история придумана. И, к сожалению, мой дедушка не был выдумщиком. И, к сожалению, он также не успел состариться.