— Ева. Прости меня.
Спрятав лицо в ладонях, она заплакала, тихими всхлипами разрывая Хэлу сердце. Что он наделал? Повел себя эгоистично, глупо…
— Ева, пожалуйста, — он обнял ее, и у него сводило грудь, пока не началось удушье. — Прости меня. Ты была так сильно мне нужна, — от невозможности вдохнуть Хэл замолк.
Сможет ли она когда-нибудь его простить? Он нарушил ее покой лишь для того, чтобы провести через другую, худшую версию ада. И заслужил все, что с ним сделает Круг.
Постепенно Ева начала успокаиваться, и Хэл держал ее в объятиях, пока рыдания не стихли до тихого икания.
— Хэл, что нам теперь делать? — наконец, прошептала Ева.
Он пожал плечами, насколько это было возможно с ее дрожащим телом на руках.
— Просто… — Хэл едва находил слова, — … пусть пройдет некоторое время. Я не хочу снова тебя терять. Все будет хорошо.
— Хорошо? — в ее голосе проскальзывали истерические нотки, но она больше не возражала. — Не думаю, что слово «хорошо» здесь уместно.
— Возможно, и неуместно, но мы ничего не можем изменить, — он судорожно вздохнул. — Утром все будет казаться не таким плохим.
— Не верится, что завтра я проснусь, и произошедшее покажется мне лишь сном, — со вздохом Ева немного отстранилась и пристально посмотрела на Хэла.
Боль в ее глазах и молчаливое обвинение лишь усилили тяжесть вины у него в груди. Как он мог причинить боль той, а ком так глубоко заботился?
Когда Ева заговорила, Хэл замер.
— Ты так сильно меня любишь?
— Да.
Она снова на некоторое время замолчала.
— То, что ты сказал мне тогда… Я испугалась. Я никогда не думала, что магия реальна. Я решила, что ты шутишь или просто нуждаешься в помощи специалиста. Но ты говорил правду?
Хэл кивнул.
— И ты вернул меня с помощью магии?
— Да.
— Понадобится много времени, чтобы привыкнуть, — у нее задрожала нижняя губа.
— Я знаю. И если ты решишь, что не хочешь быть со мной… — у Хэла надломился голос, но нужно было дать Еве выбор. Он итак отказал ей в мирной загробной жизни.