Лес ложился на лобовое стекло «виллиса», как на экран. Тёмной, плотной полосой. Всё ближе и ближе.
— Тут две дороги, товарищ капитан, — сказал шофёр, — одна через лес — короткая, другая — в объезд.
Тамбовцев посмотрел на уходящее солнце, на тёмную стену леса и сказал:
— В объезд.
— Может, лесом, товарищ капитан?
— А зачем зря рисковать?
— Да какой здесь риск!
Наезженное полотно дороги уходило в темноту деревьев, разделяясь у самого леса.
Трое с пулемётом лежали за деревьями на опушке по правую сторону дороги, двое с автоматами по левую.
Один наблюдал за машиной.
А «виллис» всё ближе и ближе. И уже невооруженным глазом видны офицерские погоны.
Один из бандитов поднял руку. Пулемётчик передернул затвор МГ. Остальные начали прилаживать «шмайссеры».
Машина на скорости повернула у самого леса и пошла вдоль опушки.
— Кабан! Пулемёт!
А машина, подпрыгивая на ухабах, уходила все дальше и дальше.
Кабан вскочил и, положив ствол пулемёта на сук, дал длинную, бесполезную очередь вслед.
Подъезжая к заставе, Тамбовцев увидел вышку. Настоящую пограничную вышку и недостроенный забор. Несколько солдат без гимнастёрок прибивали светлые, оструганные доски.
И хотя забор ещё не охватил ровным квадратом территорию заставы, у ворот уже стоял часовой.
Он шагнул навстречу машине, подняв автомат.
Тамбовцев выпрыгнул на землю, расстегнул карман гимнастёрки, доставая удостоверение.
В углу, у забора, стояли три палатки, под навесом приткнулась походная кухня с облупленным боком, в двух аккуратных землянках, видимо, расположились склады.
Застава строилась, уже в человеческий рост поднялись крепкие стены из хорошо обструганного кругляка.