Потом он важно уселся на широкое кожаное седло и немного покрутил руль.
Ему очень хотелось, чтобы кто-нибудь из ребят увидел, как он сидит на своём собственном мотоцикле и крутит руль. Но никого не было. Наверно, все ребята уже поужинали и сейчас читали перед сном сказки и рассказы.
Серёжке стало тоскливо и неуютно.
Вдруг хлопнула входная дверь. Серёжка с надеждой оглянулся.
В подъезд вошёл старичок с палкой. Он поправил тёмные очки на носу и сказал недовольным голосом:
- Не понимаю, зачем это ставят в подъезде такие громоздкие предметы. Надо пожаловаться управдому.
И старичок стал подниматься по лестнице, сердито стуча палкой по каждой ступеньке.
«Теперь этот старикашка в очках нажалуется управдому. А управдом скажет: «Убирай отсюда свой мотоцикл!» А куда я его дену? Если на чердак отнести, то как я его потом буду вниз спускать?»
Серёжка вспомнил о Жадности и помрачнел ещё больше.
- Надо было мне всё-таки с Машкой пойти,- пробормотал он.- Зря я её одну отпустил. Девчонка всё-таки. Пойду узнаю, как она там.
Серёжка слез с мотоцикла и стал подниматься по лестнице.
На третьем этаже около батареи сидела кошка Мурка. Она посмотрела на Серёжку круглыми пустыми глазами.
Серёжка прошёл мимо неё и услышал, как она тяжело затопала по ступенькам вслед за ним.
На пятом этаже сидели три кошки-копилки. Они проводили Серёжку взглядом и тоже запрыгали вслед за ним по ступенькам.
На шестом этаже восемь кошек-копилок преградили ему путь. Серёжка перешагнул через них и подошёл к лестнице, ведущей на чердак. И тут он увидел, что на каждой ступеньке этой лестницы сидит по десять кошек.
Они сидели рядами, как люди в кино или в театре, и смотрели на Серёжку.
Серёжка потоптался на месте, не зная, куда ему поставить ногу.
- Да что вы, с ума сошли, что ли? - крикнул он. - А ну пропустите!
- А Маша уже домой пошла… Она уже чай пьёт… Она уже спать легла…- забормотали кошки-копилки.
Серёжка махнул рукой и стал спускаться вниз по ступенькам.
Кошки-копилки с довольным мурлыканьем запрыгали вслед за ним.
И вдруг Серёжке показалось, что кто-то его зовёт. Так тихо-тихо, слабо-слабо.