Те же и Лидочка, очень разряженная, подходит к отцу.
Лидочка. Здравствуйте, папенька!
Муромский (повеселев). Ну вот и она. Кралечка ты моя! (Берет ее за голову и целует.) Баловница!
Лидочка (подходит к тетке). Здравствуйте, тетенька!
Муромский. Ну, что же ты делала, с кем танцевала вчера?
Лидочка. Ах, папа, много!..
Атуева. Мазурку с Михаилом Васильевичем!
Муромский. С Кречинским?
Лидочка. Да, папа.
Муромский. Помилуй, матушка! ему бы пора и бросить.
Атуева. Отчего это?
Муромский. Ну, уж человек в летах: ему ведь под сорок будет.
Атуева. С чего вы это взяли? Лет тридцать с небольшим.
Лидочка. А как он ловко танцует!.. это чудо!.. особливо вальс.
Атуева. И молодец уж какой!
Муромский. Не знаю, что вам дался этот Кречинский. Конечно, мужчина видный, — ну приятный человек; зато, говорят, как в карты играет!
Атуева. И, мой отец, всего не переслушаешь. Это ваш все Нелькин жужжит. Ну он где слышит, где бывает? Ну кто нынче не играет? Нынче все играют.
Муромский. Игра игре рознь. А вот Нелькин карт в руки не берет.
Атуева. А вот вам Нелькин дался! Вы бы его в свете посмотрели, так, думаю, другое бы сказали. Ведь это просто срамота! Вот вчера выхлопотала ему приглашение у княгини — стащила на бал. Приехал. Что ж, вы думаете? Залез в угол, да и торчит там, выглядывает оттуда, как зверь какой: никого не знает. Вот что значит в деревне-то сидеть!
Муромский. Что делать! застенчив, свету мало видел. Это не порок.
Атуева. Не порок-то, не порок, а уж в высшем обществе ему не быть. Ведь непременно подцепит Лидочку вальсировать! Танцует плохо, того и гляди ляпнется он с нею со всего-то маху, — ведь осрамит!
Муромский (вспыхнув). Сами-то… широко очень плывете… Не ляпнуться бы вам со всего-то маху…