Сиротливые фрагменты красноречиво повествовали об этой отдельно взятой трагедии. Балалайки, расписанные самим Врубелем, посуда в «русском стиле», печки с керамическими образцами, балконная дверь с медведем, цветами и рыбками, панно с изображением Садко, несущегося по воле белых птиц. Дольше всего я задержалась перед порталом двери с Георгием Победоносцем в воинских доспехах и на белом коне. У ног героя извивался пронзенный и поверженный дракон с обиженным детским удивлением на морде. У Георгия же вид был, как и положено, победоносный.
Я вышла из небольшого музея с явным ощущением потери, которым мне очень хотелось поделиться с Владом. Думаю, он бы понял меня. Но его нигде не было.
Остановилась за несколько шагов от крылечка, навес над которым поддерживали резные витые узкоголовые драконы, полюбовалась немного на резьбу, и пошла искать мужа. Вдруг за моей спиной чей-то шипяще-свистящий голос явно произнес:
— Беги, дево-ч-ч-ч-ка, беги. Мы его задерж-ж-жим.... С-с-спасайся....
Я обернулась, но никого сзади не было. Только драконы продолжали равнодушно смотреть на меня искусно вырезанными из дерева, вытянутыми к вискам глазами. «Срочно домой! — подумала я. — «Кажется, я действительно простыла, и сейчас уже поднимается температура».
В поисках Влада я обошла несколько раз по скользкой дорожке вокруг неосвященного Храма. Сунулась в сумочку за мобильником, чтобы ему позвонить, но тут же вспомнила, что накануне Влад забрал мой телефон, и до сих пор так и не отдал его мне. Я прошла к нашей машине, которую муж оставил за воротами заповедника. В ней никого не было. Попробовала посмотреть сквозь стекла, не заснул ли он, но стекла были мутные и салон просматривался неважно.
Кричать здесь было как-то неудобно, и я решила подождать Влада на том, месте, где мы расстались. К этому времени уже продрогла и устала. И от свалившихся на меня накануне неожиданностей, и от новых впечатлений. Вокруг все так же было пустынно, только из стоявшего чуть поодаль «Теремка» отдаленно и гулко доносились голоса комиссии. Я начинала уже злиться на мужа и бояться, что с ним что-либо случилось, одновременно. А потом.... Потом мне почему-то пришла мысль все-таки заглянуть в одно из разбитых окон храма. Я неуклюже вскарабкалась по какому-то строительному мусору, засыпавшему бетонный приступок, немного подтянулась на сразу мелко задрожавших руках.
Я сразу его увидела. Влад сидел на полу в круге пыльного света, спрятав лицо в колени. Мне опять стало страшно. Во рту резко стало сухо и нечего глотать, как всегда бывает накануне беды. Я почему-то целую минуту не могла сказать ни слова, зависая в полном оцепенении на стене храма, расписанного Рерихом. В себя меня привели ломившие в плечах руки, которые тут же онемели и грозили больше не слушаться меня. Тогда я закричала.
— Влад! — закричала я в немой провал окошка. — Влад! Ты как там?!
Удивительно, но вопреки моим опасениям, Влад тут же вскинулся, открыл лицо на мой голос, и, щурясь от солнечного луча, залившего глаза, обрадовано крикнул в ответ.
— Лиза! Лизонька!
Тут я поняла, что висеть таким образом больше не в силах, и рухнула вниз, сообразив на лету сгруппироваться, чтобы не попасть на подозрительную кучу мусора, по которой взбиралась наверх. Приземлилась вполне удачно, и пока отряхивалась, в окне, из которого я только что практически выпала, показался Влад. Он вывалился следом, чуть не сбив меня с ног. Я помогла ему подняться.
— Зачем ты полез туда? — удивленно спросила я, убедившись, что муж цел и невредим. — А главное: почему сидел там все это время?
— Я ничего не видел, пока не услышал твой голос. То есть совсем ничего, словно ослеп. Когда ты закричала, что-то резануло в глазных яблоках, и вокруг меня все снова стало ясно и понятно.
— Хорошо. — Хотя все было совершенно не хорошо, а странно. Влад напоминал потерявшегося маленького мальчика, смотревшего на меня виновато и в то же время обвиняюще. В лучах уходящего солнца его глаза снова показались мне бирюзовыми. Но я тут же одернула себя. — Вернемся к первому вопросу. Зачем ты полез туда?
— Драконы, — прохрипел Влад. — Они загнали меня.
— Какие драконы?
Влад, перекосившись, махнул рукой в сторону «Теремка».
— Как? — удивилась я. — Как резные драконы так могли поступить с тобой?
— Они сказали, что больше ни один храм меня не примет. Место князя Менишева свободно, сказали они.
— Тело князя Менишева выбросили из усыпальницы сразу после революции, когда народ пришел грабить усадьбу. — Сказала я. — Ходят слухи, что крестьяне тайком перехоронили его где-то в лесу, под березками. Влад, если на то пошло, то место князя свободно уже много десятилетий как. Сто лет, как свободно!
— Знаю. — Согласно и уже немного раздраженно кивнул муж. — Мы вместе об этом читали. Только не понимаю, как вообще такое могло быть....