— Может быть, Шубников остатками сил ударит по шоссе через Кузьмичи?
— И что?
Поливанов замолчал.
— Ловко придумано. Корпус расплющится о немецкие танки, а мы с тобой доложим в Ставку о принятых мерах, которые, к сожалению, не дали результатов.
Еще сможем сообщить количество наших убитых и пленных. Так, что ли?
Генерал армии начал злиться, и это заметил Поливанов.
— Тогда выход один.
— Ну что же, я рад, что вы правильно оценили обстановку, — уже спокойно и, как показалось Поливанову, даже приветливо сказал представитель Ставки.
Генерал Поливанов взял карандаш.
— Пиши. «Шубникову Точка Уничтожайте матчасть Точка Выходите людьми Точка Район выхода деревня Карпухино Точка В три ноль-ноль будет подожжено несколько строений Точка».
И после паузы добавил:
— Прикажи саперам в три ноль-ноль зажечь какие-нибудь сараи в Карпухино. Помоги Шубникову артиллерийским огнем и атаками с этой стороны. Шубников вырвется — меня разбудите.
— Для вас мы подготовили домик, там можно отдохнуть, — сказал Поливанов.
— Нет, я останусь здесь.
Поливанов вышел.
Генерал армии прочертил на карте тоненькую стрелку, пересекшую в лесном зеленом массиве синюю немецкую стрелу почти у самого основания. Негромко сказал полковнику:
— Спать пора.
Полковник с пробором все так же широко раскрыл глаза, не сразу поняв генерала.
— Спать, говорю, пора.
Представитель Ставки приехал к Поливанову налегке — взял лишь порученца и двух генштабистов-полковников с картами. Салон-вагон с группой операторов стоял на путях у станции Андреаполь, дожидаясь его возвращения. На большом столе были разложены карты, но не района Белого и Ржева, а совсем другого района— Ленинграда, Волхова, Мги. Там в январе должно осуществиться то, что давно ждет измученный блокадой и голодом город, ждет вся страна. И теперь генштабисты-операторы колдовали над картами.
Еще в Москве с его участием в большой тайне была разработана операция под кодовым названием «Искра»— прорыв блокады Ленинграда. И в январе ему предстояло координировать действия двух фронтов — Ленинградского и Волховского, которые прорвутся навстречу друг другу и наконец перережут «бутылочное горло» — так называли в гитлеровском генштабе непреодолимый, по их убеждению, узкий перешеек, закованный дотами и дзотами и соединяющий основные силы группы армий «Север» с Ладожским озером и Шлиссельбургом, блокируя великий город.
После Сталинграда и грандиозной операции «Уран», которая развивалась столь успешно, его мысли были прикованы к операции «Искра». Но отвлекающий удар, который наносится здесь, на Калининском фронте, на короткое время завладел его вниманием.