— Анна, — не отступался я, — Виктор умирает. Возможно, уже умер. Если вы уйдете отсюда, он не сможет стать вам опорой, но у вас буду я. Я всегда любил вас. Нет нужды говорить об этом, вы все знаете сами. Двадцать шесть лет тому назад, когда вы ушли на Монте Верита, вы разбили сердца двух мужчин. Но сейчас это неважно, Я вновь нашел вас. И еще есть дальние страны, недоступные цивилизации, где мы могли бы жить, вы и я, и другие, если они захотят поехать с нами. У меня достаточно денег, чтобы организовать переезд. Вам ни о чем не придется беспокоиться.
Я уже думал о консульствах, паспортах, визах, одежде…
Перед моим мысленным взором даже возникла карта Земли. Анды, Гималаи, дикие просторы северной Канады, Гренландия. И острова, бесчисленные острова, разбросанные по просторам океана, куда не ступала нога человека. Гора или остров, саванна или пустыня, непроходимый лес или полярная тундра, я бы тут же согласился с ее выбором. Слишком затянулась наша разлука, и теперь я мечтал лишь о том, чтобы находиться рядом с ней.
И я не видел никаких препятствий. Виктор умирал. Путь к Анне открылся. Я честно сказал ей об этом и ждал ответа.
Она засмеялась, добрым, призывным, до боли знакомым смехом, и мне захотелось подойти и обнять Анну, ибо ее смех наполняли любовь, жизнь, обещание счастья.
— Ну? — настаивал я.
Анна встала и подошла ко мне.
— Однажды мужчина нагнулся к окошечку вокзальной кассы и с надеждой в голосе обратился к кассиру: «Мне билет до рая. Один билет. Обратного не надо». А когда кассир ответил, что такой станции нет, мужчина схватил чернильницу и запустил ею в кассира. Вызвали полицию. Мужчину увели и посадили в тюрьму. Не об этом ли вы просите меня? Не о билете ли в рай? Тут гора Истины, это совсем другое.
Я обиделся, даже рассердился. Анна не приняла мои намерения всерьез и смеялась надо мной.
— Так что вы предлагаете? Ждать здесь, за этими стенами, пока люди не придут и не разрушат их?
— О нас не волнуйтесь, — невозмутимо ответила Анна. — Мы знаем, что нам делать.
Говорила она безо всякого интереса, словно о каком-то пустячке, и с ужасом начал я осознавать, что нарисованное мною будущее не более чем мираж.
— Значит, вы владеете каким-то секретом? — Я чуть ли не обвинял ее.
— Вы можете сотворить чудо? Спасти себя и остальных? А как же я? Не могли бы вы взять с собой и меня?
— Вы не захотели бы идти с нами, — Анна положила руку мне на плечо.
— Нужно время, знаете ли, чтобы построить Монте Верита. И дело тут не только в одежде и поклонении солнцу.
— Я это понимаю, — с жаром воскликнул я. — Я готов начать все заново, обрести новые идеалы, перевернуть свою жизнь. Я осознаю, что все достигнутое мною здесь бесполезно. Талант, упорная работа, успех тут бессмысленны. Но если я смогу быть с вами…
— Как это? Со мной?
Я не нашел нужных слов, слишком неожиданно и прямо прозвучал вопрос, но в глубине сердца знал, что имею в виду. Я хотел всего, что должно быть между мужчиной и женщиной, пусть не сразу, через какое-то время, когда мы найдем другую гору, или девственный лес, или что-то еще, где спрячемся от всего мира. Не стоило говорить об этом сейчас. Я бы последовал за Анной куда угодно, если б получил на то ее дозволение.
— Я люблю вас и любил всегда. Разве этого недостаточно?
— Нет, — ответила Анна. — Во всяком случае, на Монте Верита.
Она откинула капюшон, и я увидел ее лицо.