— Что он кричит? — спросил Уиддон у штурмана, который всегда был с ним в качестве переводчика, когда это было нужно.
Штурман Джеймс Оатуэй перевел выкрики испанца. Уиддон насторожился.
— Какой крючок? — подозрительно посмотрев на испанца, спросил Джекоб Уиддон.
Испанец, поняв по взгляду сурового господина, что сказал лишнее, внезапно замолчал.
— Давай рассказывай, капитан! А то я тебя отправлю вон к тому парню! — с угрозой в голосе произнес Джекоб Уиддон, показав рукой на солдата, поигрывающего пикой.
Испанец понял намек и выложил все, что знал. Из его рассказа Уиддон уяснил следующее: на берегу знают о разбойничьей флотилии англичан. Захватом судов рыбаков и торговцев они обнаружили себя. Однако не это было главным. Учитывая большие расстояния, медлительность и нерешительность колониальной администрации, флотилии Уиддона можно было еще месяц безнаказанно крейсировать возле Пуэрто-Бельо. Пока сообщение о них из Панамы дойдет до вице-короля Новой Испании, а от него на Кубу поступит приказ командиру конвоя выйти в море и уничтожить англичан, пройдет много времени. Но получилось так, что всю инициативу взял на себя губернатор Панамы, человек умный и энергичный. Он не только отправил курьера к вице-королю в Мехико, но и послал быстроходное судно на Кубу с сообщением о появлении возле Пуэрто-Бельо английских кораблей и захвате «Святого Себастьяна». Губернатор рассчитывал на то, что командир эскадры военных судов, не посмеет проигнорировать его просьбу вывести корабли в море для преследования англичан! Он прекрасно знает, как будет взбешен его величество Филипп II, узнав, что в руки англичан попала такая огромная сумма и какое будет наказание за бездействие!
Из сообщений рыбаков и торговцев суда, которых были захвачены англичанами, губернатор понял, что долгое присутствие их в районе Пуэрто-Бельо объясняется намерением захватить сокровища «Санта Марии». Он был убежден в том, что англичане не пойдут под пушки крепости, чтобы напасть на корабль в порту, а будут ожидать его выхода из него. Поэтому губернатор запретил выход в море уже полностью загруженной «Санта Марии», а чтобы задержать англичан до прихода военных кораблей, придумал хитрый ход. Капитан каждого судна выходящего из Пуэрто-Бельо, должен был побывать у начальника порта, который наставлял его, как надо себя вести попав в лапы англичан. На вопросы англичан о «Санта Марии», пленный должен был отвечать, что работы по погрузке золота и серебра на нее еще ведутся, но корабль вот-вот должен выйти в море.
Выслушав переводчика, Уиддон молча проследовал к пинасе. Через час, в его каюте уже сидели собранные по сигналу представители кораблей. Флагман угрюмо довел до офицеров то, что он услышал от пленного.
— Что вы на этот раз посоветуете мне джентльмены? — язвительно спросил он.
В каюте наступила тишина, в которой был слышен только скрип обшивки корпуса и такелажа. Офицеры молчанием признавали свою вину.
— Тогда слушайте! — хриплым уверенным голосом Уиддон нарушил тишину каюты. — Еще не поздно вернуться домой живыми и богатыми. Тот корабль, который губернатор Панамы послал на Кубу, должен был достигнуть ее берегов день или два дня назад. У меня большие сомнения в том, что все корабли охранения способны сразу по получению просьбы губернатора выйти в море. Они встали в Гаване для отдыха и ремонта. Чтобы выйти в море им необходимо закончить ремонт, загрузить припасы, привезти и разместить хранящиеся в арсенале пушки, укомплектовать экипажи. Я думаю, для сборов необходима минимум неделя. Ну, а если испанцам понадобится больше времени, мы, отплыв сегодня, при хорошем попутном ветре успеем проскочить проливы!
— А если не успеем? — спросил кто-то.
Уиддон ничего не ответил.
Прошло совсем немного времени и лежащие в дрейфе корабли по очереди подняли паруса, выстраиваясь в линию за «Барк Ройялем» держащим курс на северо-запад. Погода, как и прежде, благоприятствовала плаванию флотилии Уиддона, но на восьмые сутки, появились первые признаки ее ухудшения. Для опытного флагмана это не стало неожиданностью, но предпринять, что-либо для того, чтобы уйти от надвигающейся бури и переждать ее в какой-нибудь тихой бухте, он не успел. Слишком быстро развивались события.
На «Толстушке» о приближающемся шторме раньше всех догадался опытный первый помощник капитана.
— Не кажется ли тебе Бэзил, что погода испортится? — спросил Скурыдина Кристофер Джонсон, принимая у него командирскую вахту.
Перед этим он долго вглядывался в горизонт, над которым висело ярко-красное встающее солнце. Василий, встряхнув себя от одолевающей его сонной дремоты, уставился на восток. Там, у края зеленой морской дали, появился красно-серый оттенок, который стал распространяться на небо, заменяя его привычную голубизну.
— Нет, — ответил Василий, не узрев ничего подозрительного в этом явлении. После ночной вахты ему очень хотелось спать.
— Иди, отдыхай! — заулыбался первый помощник, увидев слипающиеся глаза штурмана. — Только бьюсь об заклад, что тебе и часа не удастся сегодня поспать!
Скурыдин пожав плечами, поспешил к своей каюте. Может быть, он проспал и больше часа, но разбудило его ощущение падения в какую-то ужасную пропасть. С трудом, разлепив глаза, Василий понял, что действительно падает, только не в пропасть, а на палубу. Схватившись за край кровати, он избежал падения. Сон как рукой сняло. Корабль сильно качало. С трудом, надев башмаки уехавшие в угол каюты, Василий выскочил наружу. Сильный порыв ветра чуть не затолкнул его обратно в каюту. По небу стремительно неслись в несколько ярусов черные тучи, среди которых на небольшие промежутки времени появлялись сине-багровые участки. Под завывание ветра стонали и ныли шпангоуты и такелаж, хлопали фок и грот. Огромные черные волны били о борт «Толстушки», заливая ее палубу потоками бурлящей пеной воды. С черного неба, хлестал дождь, подходя стеной и также уходя. Держась за планширь фальшборта, с трудом передвигая ноги, Василий двинулся к рулевому, который с трудом удерживал колдершток, держа установленный курс. Вдвоем они справились с ним.
Шторм не прекращался. В борьбе с сопротивляющимся колдерштоком прошел весь день. Василию казалось, что остановилось время. Ближе к ночи ветер с юго — восточного сменился на северо-восточный. Смена направления ветра могла принести очень большие неприятности. При таком ветре, часов через четыре — пять корабль снесет к берегу и выбросит на скалы и рифы! Василий срочно поспешил на полуют к капитану. Вцепившись в планширь фальшборта, стоя на широко расставленных ногах, капитан, громко, стараясь перекричать рев ветра и шум волн, отдавал приказания боцману. Василий с трудом разминулся с боцманом на скользкой, выскакивающей из-под ног палубе, когда тот устремился вниз на шкафут выполнять полученные указания.
— Капитан Миллер! — закричал Василий, приблизившись к нему. — Корабль не управляем. Его ветром сносит к берегу!