Крича:
— Опомнитесь! Что же вы делаете! — Василий встал рядом с испанцем и с еще большей энергией принялся отталкивать матросов от него.
Оттащенный в сторону матрос с синяком под глазом попытался выполнить свою угрозу. Его кулачище просвистел над головой уклонившегося Василия. Этого было достаточно для того, чтобы разозлить Скурыдина, в свое время бывшего в Донкове, несмотря на молодость, не последним бойцом известной русской потехи под названием «кулачный бой». Одним ударом в голову он уложил буяна, вторым, просто попавшегося под его руку другого участника драки. Не останавливаясь, он продолжал наносить хлесткие удары направо и налево. Не выдержав такого напора, матросы побежали от него в разные стороны с криками:
— Мы еще поговорим с тобой, штурман Скуридайн!
Василий, бросив победоносный взгляд в сторону бегущих, наклонился над лежащим на песке испанцем.
— Ты жив? — спросил он его.
— Святая дева Мария! Еще жив! — едва шевеля окровавленными губами, произнес испанец. — Зачем вы это сделали дон? Они ведь все равно убьют меня!
— Не бойся! — уверенно ответил ему Скурыдин. — Ничего с тобой не случится. Только ты от меня далеко не отходи.
До вечера, пока не подошла шлюпка с «Толстушки», испанец находился рядом со своим спасителем. Он рассказал ему, как терпеливо сносил издевательства матросов до тех пор, пока, один из них не назвал его «подстилкой индейцев» намекая на пристрастие карибов к содомии. До этого, всегда спокойный Рауль не вынес такого оскорбления и ударил матроса. Что было за этим, Василий видел. На корабле он обо всем доложил капитану Миллеру и попросил оставить испанца на «Толстушке» под его покровительством. Для Джонса Миллера происшествие на берегу не было секретом. Бэзил Скуридайн стал известен всей флотилии! С одной стороны он не одобрял поступок своего штурмана, заступившегося за какого-то испанца, с другой — как и все моряки, уважающие силу, он был горд за то, что его подчиненный одними кулаками смог разогнать толпу из пяти здоровенных детин. Второе чувство победило первое. Капитан пообещал Скурыдину походатайствовать перед Джекобом Уиддоном о его просьбе и разрешил оставить испанца на борту «Толстушки».
Через две недели, все заболевшие выздоровели и были бодры и сильны, как одичавшие быки, бродившие по острову. Джекоб Уиддон приказал готовить корабли к новому плаванию.
В каюте Джекоба Уиддона было душно и тесно. Сегодня, руководитель похода собрал у себя почти весь цвет своего офицерства: командиров кораблей, первых помощников, штурманов, боцманов и старших канониров. Не всем хватило места на лавке стоящей возле переборки, многие стояли рядом. Некоторые из них курили трубки, отчего в помещении стоял сильный запах табака и сизое облако дыма. Сам хозяин, в шелковой белой рубахе и легких малиновых хлопчатобумажных шароварах, закинув ногу на ногу, сидел в своем любимом, украшенном резьбой кресле из черного дерева за небольшим столиком рядом с большой испанской картой вывешенной на свободной стенке каюты.
— Джентльмены! — объявил Уиддон, — я собрал вас здесь, для того чтобы рассказать о плане наших дальнейших действий. Экипажи выздоровели и с верой в успех рвутся в бой. Наша задача оправдать их надежды. Перед вами копия настоящей испанской карты побережья испанского Мэйна и Тьерра Фирме. Напомню, сегодня 12 декабря 1584 года от Рождества Христова.
Уиддон сделал паузу, для того чтобы сделать глоток из кружки стоящей на столе.
— Я назвал дату, для того, чтобы вы обратили внимание на следующее. Для многих из вас, будет интересно узнать, — продолжил капитан, — что те сокровища, на которые мы охотимся, перевозятся в Испанию двумя конвоями. Они выходят из Севильи каждый в разное время. Конвой в Тъерра Фирме отправляется в августе и идет в Пуэрто-Бельо. Погрузив годовую продукцию серебряных рудников, он направляется на зимовку в Картахену. Конвой в Новую Испанию отправляется в апреле. Собрав с прибрежных городов мексиканское серебро, специи, фарфор и другие товары он идет на зимовку в Веракрус. В Антильском море, галеоны не охраняют конвои. Дойдя до Наветренных островов, они поворачивают на Кубу, куда следующим летом отправляются оба конвоя, для перехода в Севилью под их охраной. Что из этого следует?
Присутствующие молчали.
— Опять же для сведения! — назидательно произнес Уиддон. — Число судов конвоев достигает от 40 до 100 единиц. Из этого следует, что погрузка всех судов будет идти вплоть до лета. И вплоть до лета будет продолжаться движение нагруженных драгоценностями кораблей конвоя из Пуэрто-Бельо и других портов побережья к местам сбора в Веракрусе и Картахене. Джентльмены, если удача не отвернется от нас, одного, хорошо загруженного серебром судна, нам хватит, как в случае с сэром Френсисом, чтобы с лихвой оправдать результаты нашего плавания!
— Гладко у тебя все получается Джекоб Уиддон! — возразил скрипучим голосом, сидящий на передней скамье мастер-канонир «Оленя» Джонни Гордон. — Как ноги-то уносить будем? Одно — два захваченных судна и все побережье будет знать о нас! Испанцы поднимут тревогу! — уродливый шрам на его щеке от волнения налился кровью. — Часть галеонов Armada del Mar Oceano (Атлантического флота исп.), которые сейчас отдыхают на Кубе, будет брошена нам вдогонку, а другая — перекроет путь домой через пролив между материком и Кубой!
— Постараемся пройти пролив раньше, чем они будут готовы его перекрыть! — возразил Уиддон.
Офицеры зашумели.
— А если все же не успеем? — спросил кто-то.
— Вы что, хотите, чтобы еда без каких-либо усилий попадала вам в рот? — возмутился Джекоб Уиддон. — Так не бывает. Уйдем от погони! А если не удастся, оставим два самых боеспособных и быстроходных корабля и прорвемся!
Шум затих. Капитан обвел взглядом офицеров. По их лицам было видно, что они поняли его и настроены решительно.