Мы в то время писали не авторучками, а простыми деревянными, с пёрышками. Каждый выбирал себе перо по вкусу — «рондо» для красивого почерка с нажимом, «86» для ровных, как бы связанных тонким крючочком строчек, «уточку» или «скелетик» для слов без нажима, «сердечко» для изящных округлых букв. Кроме красивого письма, перья существовали для азартной игры в «стукалку», или «перевёртыша». Наш класс славился двумя чемпионами. У чемпионов походка была дребезжащей от сотен выигранных перьев в карманах.
На партах, в специально высверленных луночках, стояли стеклянные чернильницы-непроливашки. В обязанности дежурного входило следить, чтобы непроливашки всегда были полными.
Иногда за какую-нибудь обиду можно было отомстить своему противнику, насовав ему в чернильницу пойманных здесь же на окне мух. Мух было невероятно трудно вытряхнуть из непроливашки, и обычно такая чернильница заменялась новой.
Орька заправил непроливашки на партах и на учительском столе свежими чернилами, сунул бутыль обратно в шкаф и спустился в нижний коридор, где были часы.
Он не поверил глазам. На дежурство у него ушло всего десять минут!
Школа молчала, как пустой ящик. Даже тёти Маши не слышно.
Действительно, угораздило же его прийти в семь!
Что делать?
И тут он ощутил под локтем туго набитый карман куртки.
Ага!
Он сел за учительский стол и высыпал на него горкой целую горсть карбида. Серые камешки были плотными, как дроблёная щебёнка, и слегка попахивали чесноком. Он выбрал самый крупный и плюнул на него.
Пошла реакция. Слюна вздулась белыми пузырями, зашипела и стала так дурно пахнуть, что Орька с отвращением отбросил от себя рассыпающуюся белым порошком карбидину.
Но следить за реакцией было интересно, и Орька плюнул ещё на один кусок карбида.
«Что это за газ выделяется и почему он такой вонючий? Эх, были бы спички!..»
Он оплевал ещё несколько кусков карбида, потом это надоело ему, он снова спустился к раздевалке и посмотрел на часы.
Ого-го! Ещё почти целый урок: сорок минут.
И тут его осенило.
Он вознёсся бегом на второй этаж, вбежал в класс и сунул несколько кусочков карбида в учительскую чернильницу.
На этот раз реакция пошла во всю мощь. Непроливашка вскипела, как самовар, из её горловины начала подниматься плотная пенная шапка. Она поднималась всё выше и выше, пока не вздулась грибом над краями чернильницы. Потом гриб вдруг осел и перелился через края пенным шлейфом. Шлейф расползся по столу грязносерым пятном, а чернильница со всхлипом всё выбрасывала и выбрасывала из себя новые порции пены. Она стала похожа на извергающийся вулкан, на знаменитый Килауэа Гавайских островов, на Чимбаросо и Котопахи в Андах.
Зрелище было захватывающее.
Скоро серая пузырящаяся лава стала стекать на пол. Извержение достигло своего апогея. Орька млел от восторга, глядя на чудесное действие карбида.
Когда чернильница кончила извергаться, он вымыл её в туалете, наполнил новыми чернилами, растёр тряпкой грязь на учительском столе и на полу и уселся на стул, чтобы обдумать увиденное.