Мы учились вместе с первого класса. И Орькин характер я знал, как свой собственный. Я знал, что он выдержит от силы дня три-четыре, а потом всё откроет. И я запасся терпением.
Действительно, через несколько дней Орька вдруг повернулся ко мне и сказал:
— Ты знаешь, что я пишу?
— Ты же не говорил и не давал посмотреть.
— Так вот, — сказал Орька, — я пишу роман о нашем классе. И о тебе тоже.
Я даже задохнулся от неожиданности. Роман! Я-то думал, что, завидуя мне, он тоже стал писать стихи. А тут целый роман! Да, это не то что стихотворение «Алые флаги», двадцать четыре строки. Это целая книжка. Вот тебе и Кириллов, Орион Петрович! Книжка о нашем классе!..
— Орька, дай посмотреть!
— Постой, вот допишу до конца…
Я ждал, изнывая от нетерпения.
На каком-то уроке он наконец закончил и сунул тетрадку мне. То, что я прочитал, было слабо. Совсем не похоже, например, на «Старую крепость» Беляева или на «Слепого гостя» Воеводина, напечатанного в газете «Колхозные ребята». Ну чего таинственного могло быть, например, в Витьке Монастырском, или в той же Валерке Поповой, или в Таньке Крапивиной, которая всегда стояла у доски как последний олух, сжав свои красивые губы бантиком? Ну обо мне ещё кое-что можно было написать. Или о Миронове — дрался он здорово… А о других?
Я кончил читать и поднял глаза на Орьку.
— Это ещё первая глава, — сказал он. — Дальше будет интереснее.
— Это чушь, — сказал я. — Это не роман, а самая настоящая чушь.
— Почему? — взвился Орька.
— Ну что можно написать вот об этих? — я обвёл рукой класс. — Что это за люди? Неинтересные люди. Никаких выдумок, никаких приключений, и вообще…
— Дай сюда, — сказал Орька, отбирая у меня тетрадь. — Сам ты серый и ничего не понимаешь. Зря показал…
— Орька, не обижайся… Ну какой может быть роман о нашем классе? Его и читать-то никто не будет. Романы пишут об интересных людях. Помнишь, например, Ваську Манджуру из «Старой крепости» или Петьку Маремуху? Вот это — герои.
— Ваську Манджуру… — повторил Орька. — Так у них в городе крепость была. И какая! А в нашем городе что? Речка — не искупнёшься нормально. Дома — глиняные мазанки…
— Дело не в речке, — сказал я.
— А в чём?
— В приключениях.
— А откуда ты возьмёшь приключения?