Ухлюпин тут же пригвождает его осуждающим взглядом.
— Эх, святая простота! Ну разве на семинарах потребляют прохладительное?! Его ты дома будешь принимать. В час по чайной ложке. А здесь ты будешь принимать горячительное. В час по чайному стакану…
В автобусе снова взрыв хохота.
Но вот уже позади и одноулочные Сойки, а дорога все не кончается.
— Ну когда же наконец мы приедем? — сетует кто-то.
— Этот профилакторий на той стороне планеты, наверное!
— Хорошо хоть природа более-менее!.. Скрашивает!
Словно прислушавшись к голосу пассажиров, автобус вскоре поворачивает к реке и въезжает на просторную поляну у крутого поворота русла. Тут у самого берега под сенью вековых дубов, сосен и лип уютно устроился двухэтажный корпус санатория-профилактория, задорно принарядившийся разноцветными балконными перегородками. Рядом с ним расположились — цепочкой по берегу — различные хозяйственные пристройки, стеклянная кругляшка с броской вывеской «Кафе», прямоугольная коробка летнего кинотеатра.
— Ур-ра! Приехали! — раздается в автобусе. — Да здравствует семинар!
— А почему он только две недели? — понарошку возмущается кто-то. — Я, например, согласен на месяц.
— А я на все два!
— Чего там два?! До осенних дождиков! Чтоб грибочков насобирать!
Автобус подруливает прямо к профилакторию, на крыльце которого появляется пышнотелая женщина с сонным лицом, тем не менее не лишенным привлекательности, и Ухлюпин, уставившись на нее, удивленно присвистывает:
— Какая мадонна! Век бы рядом с ней семинарился!
— Не-е, это как раз по Дробанюку дамочка! — возражают ему. — Вишь, какая необъятная!
— Дробанюк сильно храпит, — тут же отметают этот аргумент. — Перепугает еще!
Под шутки и смех все высыпают из автобуса. Первым, конечно, Ухлюпин — с гитарой в чехле наперевес, весь неотразимо бравый. Длинные ярко-рыжие бакенбарды придают ему победительно гусарский вид. За Ухлюпиным — остальные: кто с удочкой, многие с увесистыми рюкзаками, а самый юный из приехавших, свежеиспеченный начальник участка Лузик, совсем мальчик еще на вид, — тот с ружьем для подводной охоты и надувной лодкой, которую ему помогают вынести из автобуса.
— На семинар? — спрашивает низким грудным голосом пышнотелая мадонна и, зевнув, предупреждает — Тише, пожалуйста, мертвый час.
— А кто тут умер? — весело спрашивают у нее.
— Такое скажете! — с ленивым испугом отмахивается та. — Пал Васильевич отдыхают.
— A-а! Ну, если Пал Васильевич… — насмешливо протягивает кто-то. — Кстати, а кто он, этот Пал Васильевич?
— Из объединения приехали, — с явным уважением произносит мадонна.