Дробанюк подходит поближе, надеясь, что тот обратит на него внимание. Затем, улучив благоприятный момент, наклоняется поближе и негромко, но со значением произносит:
— Я от Резо Спиридоновича.
И подает Семикопытному руку.
Тот, едва скользнув по нему взглядом, в ответ протягивает свою — пренебрежительно вялую. Дробанюк с подобострастием долго трясет ее.
— Нужен импортный унитаз. Голубой. То есть санузел целиком.
— Обои — два рулона, — невозмутимо продолжает считать Семикопытный. — Гвозди — пять ящиков…
— В накладе, само собой, не останетесь, — робко намекает Дробанюк.
Не поворачивая к нему головы, Семикопытный бросает:
— Отпущу товар, потом.
Дробанюк поспешно кивает в ответ, всем своим видом показывая, что он человек с понятием, соображает, что к чему. Ждать приходится долго — фургон кажется бездонным, грузчики несут товар и несут. Дробанюк переминается с ноги на ногу, чувствуя себя в унизительной роли назойливого просителя. Наконец автофургон отъезжает, и Семикопытный поворачивается к нему.
— Э-э, забыл — что нада?
— Санузел, — напоминает Дробанюк. — Импортный, желательно голубой.
— Не-е, — решительным жестом отмахивается Семикопытный. — Их уже полгода не поступало.
Дробанюк растерянно моргает:
— Как?.. Мне же Резо Спиридонович сказал, что…
— Да что вы все — Резо Спиридонович, Резо Спиридонович! — взрывается Семикопытный. — Если их нету, так нету!
Внутри у Дробанюка все обрывается. Широкое лицо его бледнеет и покрывается красными пятнами. В это время подъезжает другой автофургон, и грузчики начинают напихивать его товаром.
— Шпингалеты — восемьдесят штук, плитка пластмассовая — триста, — опять начинает вести учет Семикопытный. — Отвертки…
— Я хорошо заплачу, — умоляюще говорит Дробанюк, наклонившись поближе, к самому уху.
— Черенки к лопатам — сто, веники — пятьдесят…
— Может, все-таки найдется? — продолжает канючить Дробанюк.
Семикопытный в сердцах сплевывает: надоело! Потом кричит кому-то в глубь отсека: