- Но, с другой стороны, следы рации в тайнике, появление Варева - он ходил, конечно же, не на прогулку - все это вместе взятое создает противоречивую картину. Это вынудило привлечь биологов-почвоведов из университета. Вот их заключение. - Он подал документы майору.
Полковник сел на стул, налил в стакан воды и запил таблетку аспирина: со вчерашнего дня его нещадно знобило, он боялся окончательно разболеться. Нурбанов не представлял, как можно в такие горячие дни болеть; боялся не за себя - за дело.
Майор оторвался от чтения:
- Судя по этому документу, пласт земли, служивший своеобразной крышкой тайника, оставлен не менее трех-четырех дней до проведения исследования. - Он посмотрели на дату. - Семнадцатого июня… «При этом определялись влажность пласта, осыпание грунта… - выборочно читал он, не спеша, - изучена корневая система растений…», - Стеклов отложил бумаги в сторону и уже от себя сказал: - И так далее и тому подобное. Выходит, пласт земли трогали тринадцатого или четырнадцатого числа. А Варев появился шестнадцатого… Стало быть, в тот злосчастный день - шестнадцатого июня - они не уносили рации… Но если унесли ее раньше, то зачем было ему там околачиваться? Нет, Варев попусту крутиться не будет. Тут какая-то собака зарыта. Но несомненно одно - это чрезвычайно важная бумага, - кивнул Стеклов на заключение биологов. - Она, во всяком случае…
- Не даст нам раньше времени запутаться, - с улыбкой договорил за него Нурбанов.
Стеклов выжидательно смотрел на начальника, лихорадочно прокручивая в голове варианты своих предложений. Документ, составленный биологами-почвоведами, в корне менял дальнейшие оперативные мероприятия.
- О значении документа, - продолжал подполковник, - мы поговорим немного позднее… Я еще хотел сказать вот что: для большей достоверности ученые выкопали аналогичную яму рядом, в тех же кустах. Она находилась так же в приоткрытом состоянии сутки. Так вот, в сравнении с ней…
- Выходит, и они, Михаил Иванович, вроде как следственный эксперимент провели.
- Выходит. Я хочу тебе доказать степень достоверности этого заключения, Петр Прохорович. А то я тебя знаю: всю дорогу потом будешь сомневаться.
Нурбанов потрогал лоб рукой, измерил пульс:
- Что, Михаил Иванович? Или заболел? - с беспокойством спросил его Стеклов.
Полковник замахал руками:
- Нет-нет, ничего.
Только сейчас Стеклов заметил, что у Нурбанова неестественно красное лицо с черными подглазьями.
- Михаил Иванович, дорогой, тебе надо отлежаться, - с отеческой теплотой проговорил Петр Прохорович. И в самом деле, Нурбанов по годам годился ему в сыновья.
- А ты сам, Петр Прохорович, чего не лечишься? Врачи, кажется, велят тебе полежать дней десять, не так ли?
Тот промолчал.
- Давай теперь, Петр Прохорович, немного о деле поговорим.
Нурбанов провел руками по лицу, словно пытался снять с него следы болезненной усталости, и облокотился о стол.
- Итак, если бы рация была в тайнике, агент оставил бы вскрытым тайник, который можно заметить невооруженным взглядом?
- Нет.
- Совершенно верно. Не стал бы. Значит, рацию унесли из тайника раньше на несколько дней, чем ты вычислил ее местонахождение и нагрянул туда. Так?