Прерываясь и всхлипывая, мать старалась ему что-то объяснить, но Борис ничего не понимал. Получалось, что все кругом бандиты, включая тетю Пашу.
— Ничего, ничего, успокойся, — сказал он, — все образуется. Как Коська?
— Так я же тебе говорю, его ножом в спину ударили. Умирает твой Костя.
«Черт знает, что такое», — думал Борис, выходя из дому.
По дороге ему встретился Семка Петухов. Он был очень молод, моложе Бориса, еще совсем недавно бегал босиком, в вылинявших трусах, и все почему-то охотно «давали ему леща», однако теперь он ходил в толстовке, как пожилой бухгалтер, и носил очки.
Ладно, пусть хоть Семка, это лучше, чем ничего.
— Семка, друг! — крикнул Борис еще издали. — Как дела?
Семка шел к нему не спеша.
— Здравствуй, — сказал он с достоинством. — Надолго в наши Палестины?
— На каникулы. Слушай, что это у вас здесь происходит?
Взгляд Семки стал, как показалось Борису, нарочито непонимающим.
— А что, собственно, происходит?
— Да, говорят, у вас здесь людей стали резать?
— Вредные слухи, — сказал Семка, движением бровей и носа поправляя очки.
— Разве Васёк — тоже слухи?
— Есть несознательные, — неохотно ответил Петухов.
— Ну а что Костя?
— Костя? — так же непонимающе повторил Семка. — Я, правда, давно его не встречал, но не вижу оснований беспокоиться.
— А я вижу, — ответил Борис и теперь уже почти побежал.
Пройдя знакомым палисадником, он постучал в низкую дверь.
— Кто там? — послышался голос старика Молодцова.
— Откройте, дядя Коля. Я к Косте.