— Знаешь, Лиззи, мне кажется, тебе нужно сделать первый шаг, самой разорвать этот круг. Напиши брату письмо, расскажи о своей жизни, как скучаешь по нему. Уверен, его сердце растает.
Проводив Рэймонда на службу, я решилась. Достала лист бумаги и принялась писать письмо Луису. Сначала, подбирать слова было трудно, но потом все пошло само собой. Лиззи, притихнув, сидела рядышком, наблюдала со мной.
— Лиззи, помнишь, ты что-то говорила ночью? — спросила я, упаковывая письмо.
Девочка покачала головой.
— Милая, ты ведь можешь, я уверена, — вкрадчиво попросила я. — Постарайся… Скажи… Лиззи… Ну, повтори!
Лиззи молча отвернулась и достала из шкафа мой плащ. Ладно, не все сразу. Я вздохнула и стала одевать ее, чтобы пойти отправить письмо Луису. На улице я показывала Лиззи животных, птичек, растения, и спрашивала, что это такое. Девочка лишь улыбалась, глядя меня, и молчала. Мне даже подумалось на мгновенье, что она делает это специально. Но подозревать в обмане маленького ребенка было глупо, и я убедила себя, что однажды все-таки смогу помочь Лиззи снова начать говорить.
Когда приготовили ужин, Лиззи вновь потащила меня в комнату, полную нарядов. Мне не хотелось находиться там, но я все-таки согласилась, потому что надеялась, что там, где много воспоминаний о матери, Лиззи, возможно, начнет все же говорить.
Девочка жестом показала мне встать посреди комнаты, а сама полезла в шкаф, достав темно-бордовое платье из мягкого бархата, расшитое бисером, со скромным вырезом и пышными рукавами. Подняв его на вытянутых ручках, Лиззи запрыгала от нетерпения. Все-таки хочет нарядить меня, как не отпирайся. Да и, если честно, мне и самой захотелось примерить такую красоту.
Облачившись в платье, повернулась к ребенку. Лиззи радостно захлопала в ладоши и подтолкнула меня к кровати. Я послушно села. Девочка достала из ящика туалетного стола серебряный гребень и заколку, усыпанную разноцветными камнями. Она залезла ножками на кровать и принялась разматывать мой палантин. Я сначала хотела остановить ее по привычке, но потом передумала. Пусть ребенок развлекается.
Лиззи отбросила палантин, расплела мою длинную седую косу и принялась расчесывать волосы. Потом подняла их наверх и закрепила заколкой. Спрыгнув на пол, полюбовалась работой и снова похлопала в ладоши. Потом открыла дверцу шкафа с зеркалом во весь рост, предлагая мне посмотреться.
Вообще-то я не люблю зеркала, но сейчас мне стала любопытно. Я с опасением взглянула в зеркало и замерла от удивления и восхищения. Темно-бордовое платье удивительным образом сочеталось с глазами, а седые волосы, собранные в высокую прическу, пусть неумелую и неаккуратную, придавили мне необычный, но завораживающий вид. Я почему-то напоминала сама себе сказочное волшебное существо, вовсе не отталкивающее и проклятое, а прекрасное, притягательное…
Я услышала громкий вздох и обернулась. В дверях стоял Рэй, а я как обычно не заметила его прихода. Он смотрел на меня, не отрываясь, и я никак не могла понять выражения его глаз. Он сделал пару шагов вперед и едва слышно произнес мое имя. В моей голове разом пронеслись самые разные мысли. Например, что он возмущен тем, что я надела платье его сестры. Еще мне казалось, что он наверняка сейчас думает, какая же я некрасивая с этой копной седых волос… А вдруг, наоборот, я ему понравилась…
Мне не удалось узнать, потому что рядом раздался детский голосок:
— Ты такая красивая!
Мы разом уставились на Лиззи, которая рассматривала меня, грызя гребешок.
— Что ты сказала, милая? — спросил Рэймонд.
— Рэй, смотри, какая Сильвия красивая!
Мы с мужчиной переглянулись, не в силах больше сдерживать радостных эмоций.
Бывают такие моменты в жизни, радость от которых перекрывает даже неприятное чувство одиночество. Надеюсь, в том, что Лиззи заговорила, наконец, есть и моя заслуга. Девочка, словно устав от бесконечного молчания, тараторила без конца целых полчаса, наверное. Она расхваливала мое платье, сообщила, чего хочет на ужин, огласила список наших вечерних игр и занятий, даже поинтересовалась, как прошел у Рэя рабочий день. И ни слова о матери или прошлой жизни.
Мы с Рэем сидели рядом на кровати, наблюдали за веселящимся ребенком, и, наверняка, думали об одном и том же. Как же спросить Лиззи о матери? А вдруг она видела что-то страшное, вытесненное из сознания? Вдруг плохие воспоминания принесут вред? Наконец, Рэймонд решился. Он подозвал племянницу и посадил на колени.
— Милая, как хорошо, что ты заговорила, мы с Сильвией очень счастливы, — начал Рэй.
Девочка улыбнулась и стала теребить его пуговицы на форменном кафтане.