Глаза Рэя расширились от удивления. Я быстро принялась рассказывать о ночных событиях, о том, как Лиззи звала маму, о женщине с косами.
— Мне это не приснилось, я уверена, — сказала я.
— Я вам верю, — произнес Рэй, сделав большой глоток обжигающего чая. — Если с кем-то и может случиться такое, то только с Джулией. Она всегда была одержима всем необычным, сверхъестественным. Даже купила себе амулет, надеясь развить в себе способности…
— Рэймонд… Но ведь это означает, что Джулия умерла, — почти шепотом сказала я. — Призраков живых людей не бывает…
Мужчина смотрел куда-то сквозь меня.
— Знаете, Сильвия, о чем я часто думаю? — вдруг спросил он.
— О чем же?
— О том, что нужно быть рядом с родными всегда, держаться вместе. Я уехал и оставил Джулию одну, хотя знал, в каком состоянии мать. Просто не мог видеть, как разваливается моя семья. Я поступил ужасно. Я должен был больше времени уделять родным, тогда бы ничего плохого не случилось с ней!
Поддавшись порыву, дотронулась до его руки, не зная, как по-другому выразить поддержку.
— Не вините себя, прошу. Однажды все выяснится, уверена. Ведь все тайное становится явным. Вы узнаете, что случилось с Джулией!
Рэй накрыл мою руку своей. Его ладонь оказалась очень горячей, чуть шершавой.
— У тебя ведь есть брат, Сильвия?
Вот так просто перешел на «ты». Действительно, немного странно поддерживать церемонии, находясь так близко, держась за руки. Однако, я такого перехода еще стеснялась.
— Да, есть, только он далеко от меня сейчас. Луис… Я вас так понимаю, Рэймонд, потому что мне очень не хватает его. Не знаю, чем я его обидела или разозлила, но он больше не хочет со мной общаться. Что-то сломалось между нами, после… несчастья, которое произошло со мной. Мы были детьми, но что-то изменилось…
Я говорила и не замечала уже, как по щекам текут слезы.
— Сильвия, расскажи, как это случилось…
И я рассказала. Впервые в жизни. Я ведь даже маме не рассказывала, чтобы не пугать. А тут словно плотину прорвало. А перед глазами стоял жуткий ребенок-змеевик. Та ситуация казалась намного страшнее именно потому, что все случилось из-за ребенка, невинного существа, за личиной которого скрывалась настоящая опасность. Я говорила, говорила, обливаясь слезами, рассказывала, как люди стали относиться ко мне, как сторонились и бросались обидными словами… А потом обнаружила, что Рэй сидит со мной рядом, приобняв, гладит по спине.
— Не плачь, Сильвия, прошу. Это все неправда. Предрассудки, суеверия… Ты не бездушная! Ты не можешь быть такой! Я ведь вижу, как ты относишься к Лиззи, как искренне улыбаешься… У тебя есть душа, Сильвия, и она прекрасна.
Я замерла, глядя в его глаза, которые сейчас казались мне двумя драгоценными камнями. Их блеск завораживал, утягивал куда-то в глубину. И я представила, что видит он. Страшные, нечеловеческие глаза… Я отвернулась.
— Иногда мне кажется, что во мне исчезло все хорошее. Я не могу больше радоваться по-настоящему, не могу получать от жизни удовольствие…
— Может быть, просто было мало поводов для радости?
Я несмело посмотрела на Рэя. Он улыбался, и мне тоже захотелось улыбнуться.