МАТРЁШКИ ЖДУТ ГОСТЕЙ
Каждое утро в коробку залезали три матрешки, а четвёртая почему-то оставалась дома.
И вот наступило утро, когда Подъёмный кран вытащил из коробки самую большую Матрёшку.
- Сестрица! - зычно крикнула она, держась за трос. - Вот и на нашей улице праздник! Жди гостей дорогих!
- А ты, сестрица, - ответили с Матрёшкиного двора, - сказочку-то тяни, тяни, а то пироги не поспеют!
Так вот, оказывается, почему одна из матрёшек каждое утро оставалась дома: это она дом к празднику готовила - пол мела, пироги пекла, самовар ставила, на стол накрывала, Катю поджидала.
- Какую сказку расскажем, сестрицы? - пискнула маленькая Матрёшечка. - Про козлёночка, что ли?
- Про козу-дерезу рогатую, бодатую, - пропела средняя.
- Про козла! - сказала, как отрубила, большая Матрёшка.
ДОМОВИТЫЙ КОЗЁЛ
Жил-был Козёл. Сам лохматый, головой бодатый, бородой кудреватый, а главное - домовитый, любил в доме порядок.
Пришёл он к сестре Козе, капусту жуёт, бородой трясёт, козлят ругает, хозяйку поучает:
"Еда не вкусна, изба тесна, дети невежи - брыкаются да бодаются".
"Играют они. Маленькие ещё! - отвечает Коза. - Друг дружку ведь бодают, а не тебя".
"Всё равно нет у тебя порядка, - говорит Козёл. - Не смыслишь ты в хозяйстве ни бе ни ме".
Пришёл Козёл к Свинье, у лоханки примостился, досыта угостился и ворчит:
"Хлев, а не изба. Стены вытерты - брёвен не видать. Стола нет, из лоханки угощают".
"А это, батюшка, и есть хлев", - отвечает Свинья.
"Оно и видно, - говорит Козёл. - Нет у тебя порядка. В хозяйстве ты ни бе ни ме".
Пришёл Козёл к Зайцу в лес, поел заячьей капусты и ворчит:
"Ну и капуста у вас, у зайцев, - одно название! Невежа ты, Косой! В дом не пустил, под кустом угостил, порядка не знаешь, в хозяйстве не смыслишь ни бе ни ме".
"Мой дом под любым кустом, - отвечает Заяц. - Какой облюбую, в том переночую. А тебя, Козла, знать не хочу!" И ускакал.
Тут Лиса выходит:
"Верно, Козёл. Пустой народишко - зайцы. Будь у Косого дом - я б к нему в гости; сели бы рядком, потолковали ладком. Идём ко мне!"
Приходят. Видит Козёл: в земле дыра, да не одна, - это и есть Лисий дом. Козёл и говорит Лисе:
"По лесу шастаешь, богатой шубой хвастаешь, а у самой земля вместо крыши, живёшь хуже мыши. Не смыслишь ты в хозяйстве ни бе ни ме!"
"А ты меня, глупую, поучи!" - говорит Лиса.
Козёл и рад:
"Ну, слушай. Гость пришёл, перво-наперво ставь угощение. Где оно у тебя?"
"А вот где! - отвечает Лиса. - Волк, Медведь, идите Козла драть!"
Козёл - из лесу вон. Уже он в деревне, а всё чудится: Волк догоняет, Медведь топочет. Козёл в одну избу, в другую, в третью - заперты. А в четвёртой дверь настежь. Козёл - туда. Заперся, огляделся и за своё:
"Скатерть изжёвана, занавески измочалены, пол не метён, потолок не белён, и дверь настежь. Растяпа тут живёт, порядка не знает, в хозяйстве не смыслит ни бе ни ме. Придёт, я ему задам!"
Ждёт Козёл поджидает, ногами переступает, бородой трясёт - никто не идёт. Ладно. Решил он поспать, скок на кровать, а над кроватью портрет хозяина: сам лохматый, головой бодатый, бородой кудреватый. Козёл-то своего дома с перепугу не узнал, - закончила большая Матрёшка.
- И стал Козёл пол мести, половики трясти, - запела вторая сестра, - занавески стирать, гостей созывать.
- И мы там были, - запищала маленькая Матрёшечка, - чай с мёдом пили, с лепёшками, ватрушками, пирогами, плюшками!
- Фрр! - удивился Мишка. - Почему это от сказок всегда есть хочется?
КАТЯ У МАТРЁШЕК
- Сестрицы! - послышалось с Матрёшкиного двора. - Ведите гостей!
У калитки гостей поджидала четвёртая сестра, та самая, которая оставалась дома и стряпала. Катю она встретила хлебом-солью. Хлеб и соль были, конечно, не настоящие: вместо каравая пряник, вместо солонки конфета.
Взяла Катя хлеб-соль, а матрёшки окружили девочку и запели:
Было, было нас четыре,
А сегодня стало пять.
Скоро Катеньку Матрёшкой
Станут люди величать.
И все пошли в сад, где под яблонями да грушами был накрыт стол. А на столе самовар кипит, стоят чашки да плошки, лежат вилки да ложки. Полные блюда пирогов: с грибами, с малиной, с луком, с маком - ешь со смаком! И с черемухой!
- Ой-ой! Я боюсь! Боюсь, Катя насовсем останется тут, - сказал розовый Зайчик, заедая пирог с капустой пирогом с морковкой. - И станет она до того упитанной - от матрёшек не отличишь!
- Она останется у Пингвина, - вмешался Ванька-Встанька, грызя баранку, - научится всяким словам: "Я полагаю", "Разумеется", "Крайне сожалею" - и станет до того воспитанной - не подступишься!
- "Упитанной"! "Воспитанной"! - передразнила Мартышка, прыгая по деревьям и тряся прямо на стол яблоки и груши. - Ничего подобного! Катя станет хорошенькой маленькой Мартышечкой, неупитанной и невоспитанной!
- Это ты брррось! - рявкнул Бобик.
Мартышка тут же запустила в него грушей. Пёс зарычал и кинулся на обезьянку.
- Ко мне, моя собачка! - послышался голос, который Бобик узнал бы из всех голосов на свете.
Пёс подбежал к Кате, сел рядом, и все пироги, все кусочки сахара сделались гораздо вкусней, потому что Бобик получал их из Катиных рук.
Проводив гостей, сёстры стали убирать со стола. Принесли четыре полотенца: большое, поменьше, ещё поменьше и совсем крошечное. Поставили тазы: маленький, побольше, ещё побольше и совсем громадный. Большая Матрёшка мыла блюда из-под пирогов, вторая сестра - тарелки, третья - чашки с блюдцами, маленькая Матрёшечка - вилки и ложки, а Кате достались чайные ложечки.
И вот четыре Матрёшки взяли скатерть за четыре угла, четыре раза тряхнули её и сложили вчетверо. Уборка была закончена.
Сёстры сели на скамеечку под яблоней и стали глядеть на свой дом. Он был нарядный: крыша с коньком, крыльцо с козырьком, наличники резные, ставни расписные, одно окошко маленькое - для маленькой Матрёшечки, другое побольше, третье - ещё больше, а четвёртое, самое большое, - для самой большой Матрёшки.
- Солнышко ещё не село, - сказали Кате сёстры. - Подождём. А то страшно домой идти.
Катя удивилась: страшно выходить из дому ночью, да ещё одной. А идти домой днём вместе с родными - чего ж тут страшного?
- Дом заколдованный, - шёпотом объяснили матрёшки, - вот и страшно. Пока вечер, всё хорошо, а как утро, сразу ссориться начинаем, хоть из дому беги.
- И в других домах иногда ссорятся, - сказала Катя.
- Батюшки светы! - ахнули матрёшки. - Выходит, не у нас одних дом-то заколдованный! И вечером тоже ссорятся? А мы - нет. Вечером мы не ссоримся.
Солнце зашло. Матрёшки закрыли ставни и пошли в дом.
Катю уложили на печи, а сами разобрали широкую постель с одеялом из разноцветных лоскутков, взбили подушки: большая Матрёшка - красную подушку, вторая сестра - синюю, третья - жёлтую, а маленькая Матрёшечка - розовую подушечку, - пожелали Кате приятных снов, пошептались, пошушукались и уснули.
Когда Катя проснулась, на улице лаял Бобик и смеялись пингвинята, а в доме матрёшек было совсем темно. Девочка потихоньку оделась, слезла с печки, нашла дверь и бегом на крыльцо. Утро было чудесное!
Катя взяла лесенку и пошла открывать ставни: пускай солнышко само разбудит сестёр. Не успела она распахнуть последний ставень, а из дома (значит, он и вправду заколдованный) уже неслись крики и брань.
Девочка вбежала в дом.
Каждая Матрёшка стояла у своего окошка.
- Пожар! Пожар! - гудела, как колокол, большая Матрёшка. - Хватай топор, давай отпор! Хватай ведро, спасай добро!
- Продери глаза, сестра! Дождь идёт как из ведра! - пела вторая Матрёшка. - Туча синяя всё небо закрыла.
- Протри глаза получше! Какая тебе туча! - тараторила третья. - На улице жарища, пылища, духотища, выйдешь - упаришься!
- Зорька розовая разгорается, роса легла, - пищала маленькая Матрёшечка. - Выйдешь, ноженьки промочишь!
Катя пригляделась и поняла, что каждая Матрёшка говорит правду. Ведь в окнах у них были цветные стёкла: у большой Матрёшки - красное, у второй сестры - синее, у третьей - жёлтое, а у маленькой Матрёшечки - розовое окошечко. Вот они и видели: одна - пожар, другая - синюю тучу, третья - жаркий день, а маленькая Матрёшечка - розовую зарю.
Ни одна от своего окна не отходит, в другое заглянуть не догадается, оттого и спорят, потому и ссорятся.
Катя распахнула дверь и сказала:
- Матрёшечки милые! Гляньте сюда! А потом поменяйтесь местами, загляните во все окошки по очереди!
Поглядели сёстры в дверь, ахнули и стали бегать от окна к окну.
Тут матрёшки помирились и давай целовать Катю:
- Спасибо тебе, умница! Расколдовала ты нас, бестолковых!