— Это её обезьяна. Дохлая обезьяна. — процедила дама.
— Нет? Тогда я никуда не поеду, — хихикнула хозяйка. — До свиданья, спасибо, что навестили.
…Пока я вышвыриваю незваных гостей за ворота и плачу золотом, бояться нечего.
У хозяйки хватало дел. Нужные вещи бесприютно валялись по городу, мокли под дождём и выцветали от солнца. За одними потом кто-нибудь приходил, другие годились для подарков, третьи с некоторым сожалением приходилось потом выбрасывать — места для всех потрепанных жизнью манекенов, одиноких калош и пожилых чемоданов не хватало даже на вилле. Старые книги хозяйка относила приятелю-греку, а он дарил ей огромные, отполированные морем раковины. Бисер и пуговицы доставались говорливой тетушке, рукодельнице с Перинной улицы, инструменты забирал Расмус-бродяга. Мишек, кукол, самосвалы и грузовики она раздавала детям. Вот только с каждым годом всё трудней становилось отыскать для игрушек хорошие руки. Мальчики и девочки взрослели раньше, чем становились большими. Старушке Долли удивительно повезло — малютка Ида ещё любила её.
Улицы городка пахли бензином и яблоками, на плитках мостовой ещё виднелись следы дождя. Маленькая тележка хозяйки поскрипывала и подскакивала на выбоинах, широкая юбка, сшитая из лоскутов, мела землю.
— Как вы элегантно одеты! — незнакомая девица щёлкнула смартфоном и подскочила полюбоваться, протянула любопытные руки к пышным оборкам. — Изумительный образец бохо-стиля! Подскажите, кто ваш модельер!
— Я, — подмигнула хозяйка. — Я изобрела «бохо».
— Вот это удача! — девица снова нажала на кнопочку, выбирая удачный ракурс. — Мадам, вы изумительно сохранились для ваших лет! Скажите, правда ли «бохо» — производное от «бохемиан», стиль цыган?
— Нет конечно! Если развернуть полотно тончайшего батиста и в безлунную ночь высоко-высоко подбросить его при восточном ветре, то раздастся звук «боххх» — тихий вздох очарованной ткани. Послушай, как шуршат твои юбки, рассекая лавандовые поля, как струятся по ветру ленты…
— Прекрасно, мадам! Когда планируете новую выставку?
— В день святого Прогульщика, после полдника.
— Обязательно забегу взять у вас интервью!
— Ты мне веришь? — удивилась хозяйка.
— Конечно! Все-все-все записала и вставлю в статью. Бог говорит «боххх». Я лучшая!
Девица исчезла раньше, чем хозяйка пришла в себя от удивления. Что за странные люди появляются в городе!
Худенький мальчик на остановке трамвая выглядел одиноким и очень заброшенным. Он безостановочно жал на кнопки электронной игрушки, облизываясь от волнения.
— Послушай, ты страшно болен! — обратилась к нему хозяйка. — У тебя острая конфетная недостаточность и нехватка клубники со сливками. Хочешь, исправим это?
Мальчик не сказал ни слова, только вжался в скамейку и втянул голову в плечи.
— Погляди, какая чудесная катушка из-под зеленых ниток! Её можно вертеть на карандаше и надеть на бечевку, сделать колеса для корабельного орудия или барабан для подъёмника. Попробуешь?
Вздрогнув, мальчик промычал: ннннеее.
Хозяйка задумчиво дернула себя за косичку. Потом запустила руки в тележку и достала кое-что интересное. Воздух заполнили красные шарики, яблоко, сломанный телефон и голова пупса. С удивительной ловкостью хозяйка перебрасывала предметы у себя за спиной, отбивала локтями, коленками, даже носом. В блеклых глазах мальчика заискрилась робкая тень веселья, он попробовал улыбнуться, но тут же сник. Из часовой мастерской вышла строгая пожилая фру в твидовом костюме и золотых очках. Осенний листок коснулся было её завитых, безупречно уложенных волос, устыдился и упал наземь.
— Баабушка, помоги! — противным голосом закричал мальчик. — Злая старуха хотела меня увести, предлагала конфеты и всякий мусор! Я не виноват!