Второй полк с боями вышел к Ржеву к полудню. Ему надо было преодолеть большее расстояние. Немцы к этому моменту уже очухались и заняли оборону перед городом и в окраинных домах. Вот где нам пригодились БМПТ, первым по середине улицы шел танк, обычно это был КВ-3 или Т-34, за ним шла или БМПТ, к сожалению их было пока очень мало или БМП. На БМП уже изначально было спроектировано возможность высоко задирать стволы своих орудий и они тоже могли вести огонь по верхним этажам и крышам домов. Следом за бронетехникой, прижимаясь к домам, шла пехота, она контролировала нижние этажи и подвалы домов. На любой чих открывался шквальный огонь, приказ был патронов не жалеть. Также каждому бойцу выдали по десятку гранат Ф-1 и РГД-33 и они забрасывали ими помещения прежде чем туда войти. Бой за Ржев шел до вечера, тут застать противника врасплох, как в Калуге не получилось, но к вечеру основные очаги сопротивления были подавлены.
Мой полк, с приданными мне частями двигался довольно быстро, не встречая сильного сопротивления противника. Да и что они могли мне противопоставить? Шедшие первыми КВ-3 сходу сшибали немногочисленные заслоны, а пехота окончательно зачищала населенные пункты. Уже в начале вечера мы вышли к Вязьме. Бой за город был ожесточенным. Зима, темнеет рано, уже в пять часов начинает смеркаться и бой закончился уже в темноте. Немногочисленных пленных согнали к зданию горкома, где во время оккупации разместилась немецкая комендатура. Растерянных пленных согнали в кучу, на площади стал понемногу появляться и народ, люди хотели посмотреть на наших бойцов. Тут в стороне послышались крики, обернувшись на них увидел, как мужчина с женщиной, уже сильно в возрасте пытаются бить какого-то немецкого офицера. Подойдя поближе спросил у них в чем дело.
— Сынок, это главный их, он паразит нашу внучку снасильничал и убил.
Услышав это, солдаты, которые охраняли пленных попытались тоже принять участие в избиении, но я скомандовал всем отставить. Нехотя конвой отошел в сторону, а дед с бабкой разочаровано протянули — защищаешь его?
— Нет, просто каждое преступление заслуживает своего наказания. Тищенко! — Крикнул я своему ординарцу. — Ну-ка организуй нам тиски с механической мастерской, да побыстрей!
Все недоуменно уставились на меня.
— Похоже Дракула что-то задумал, пипец котенку.
— Товарищ батальонный комиссар, — Обратился к моему заместителю по политической части прикомандированный к моему полку командир батальона Т-41. — А кто это Дракула?
— Наш комдив это, прозвище у него такое, а почему сейчас сам поймешь, а этому немчику я не завидую, он сейчас по полной ответит за все свои грехи.
Минут через двадцать притащили верстак с прикрученными к нему большими слесарными тисками. Немецкий майор увидев их заволновался, по-русски он не понимал, но явно чувствовал, что это ему очень не понравится.
— Ну-ка сняли с него брюки и трусы и тащите к верстаку с тисками. Отец, — Обратился я к деду изнасилованной девушки. — Хочешь сам ему хозяйство его вонючее сжать?
Дед нерешительно топтался, но тут вперед выскочила его жена.
— Сынок, я тиски закручу.
Понявшего, что его ожидает и поэтому начавшего вовсю дрыгаться немца, подтащили к тискам. Не смотря на все его усилия, ему сначала крепко дали под дых, отчего он задохнулся и на несколько секунд затих. Этого времени хватило с лихвой, его яйца сунули между губками тисков и бабка начала их закручивать. По площади раздался дикий, животный крик, немецкий майор попытался дернутся, но два дюжих пехотинца крепко его держали. Когда бабка зажала тиски до упора немец внезапно обмяк и повис на руках наших солдат. Все присутствовавшие потрясено молчали, глядя на свершающуюся прямо на их глазах расправу.
— Да, немец похоже окочурился! — Раздался крик одного из конвоиров. Комендант города действительно умер от болевого шока.
— Ещё насильники среди пленных есть?! — Обратился я к присутствовавшему на площади народу.
— Есть! — Раздалось через некоторое время из толпы. Люди вытащили из кучи пленных еще двоих немцев, те, видя что их ожидает, ожесточенно сопротивлялись, а другие пленные испугано жались в кучку. Когда их приняли бойцы второго эшелона, немцы были несказанно рады, а мы переночевав в Вязьме с утра двинулись дальше.
За день до наступления Маргелов отозвал все свои части, которые громили немецкие гарнизоны. Вызванные с тыла немецкие части и частично отозванные с фронта только начали выдвигаться к району действия десантников, так что сбор прошел быстро и незаметно. К первому декабря вся дивизия Маргелова была в сборе, захваченные орудия и бронетехника выводились на позиции, и вечером артиллерия нанесла мощный удар по аэродрому. Теперь использовать авиацию для эвакуации штаба стало не возможно, одновременно с этим не штурмуя сами позиции штаба, десантники просто блокировали все подходы к нему. Осознав угрозу, фон Бок приказал частям призванным навести порядок бросать всё и идти к нему на выручку, деблокировав его штаб. Зима 1941 года была очень холодной, а также и очень снежной. Не смотря на то, что 1 декабря был официально первым днем зимы по календарю, но снег начал выпадать уже в конце октября и к декабрю уже намело достаточно снега что бы сделать непроходимой или очень трудно проходимой поля и дороги, которые не чистят от снега. Немецкие танки, на узких гусеницах глубоко проваливались в снег и не везде могли пройти. Группы прикрытия еще на дальних подступах устроили на дорогах завалы из поваленных деревьев и заминировали их. Установленная заранее трофейная артиллерия также держала их под своим огнем, так что рванувшиеся на помощь своему командованию немецкие части капитально застряли еще далеко на подступах к штабу. Железная дорога на Смоленск также была блокирована и в нынешних условиях немцам было необходимо не меньше недели пробиваться к фон Боку.
Переночевав в Вязьме, с утра пораньше двинулись дальше, следующим городом у нас на пути было Сафоново. Немецкие части также попытались устроить на дороге завалы и засады, в том числе и танковые. Первая из них была в семнадцати километрах от Вязьмы. Видимо немцам стоило большого труда по выпавшему снегу натаскать на дорогу поваленные деревья и перегородить ими проезд. Из двух КВ на Кировском мне сделали БАТ-ы (путепрокладчик, используется для прокладки дорог в зоне боевых действий), башни на них не было, а вместо этого был здоровенный отвал, который с помощью гидравлических штанг мог не только опускаться и подниматься, но и менять углы наклона. Отвал можно было выставить под любым углом, а также согнуть в середине, придав ему стреловидную форму. Кроме собственной мощной лобовой брони, перед путепрокладочной машины защищал и толстенный отвал, который делали из семидесяти миллиметровой броневой плиты. Опустив свой бульдозерный отвал к самой земле, и придав ему стреловидную форму, БАТ носорогом попёр на завал перегородивший дорогу. Поставить дистанционно управляемые фугасы немцы не успели, а несколько противотанковых мин отвал просто смел с дороги. Позади инженерной машины открывалась чистая дорога, отвал просто впрессовывал снег в края дороги. Дойдя под начавшимся обстрелом до завала из деревьев, БАТ лишь снизив скорость, уверенно двинул дальше, скидывая с дороги поваленные деревья как спички. По его отвалу то и дело попадали снаряды, но все они, кроме выпущенных из 88 миллиметровой зенитки просто отскакивали от толстенной броневой плиты, а пробившие её снаряды зенитки уже потеряв свою пробивную силу лишь бессильно отскакивали от наклонной лобовой плиты машины. Мои орлы тоже не смотрели на это безобразие как зрители в цирке, все выявленные огневые точки противника тут же брались под контроль и по ним открывался ответный огонь. Этот завал лишь ненадолго снизил скорость нашего продвижения. Орудий позволявших пробить броню моих КВ у немцев пока практически не было. Реальную опасность представляли только зенитки, но их было мало, а на танках стояли или 50 миллиметровые, это на тройках, либо 75 миллиметровые на четверках и то там стояли короткоствольные противопехотные окурки KwK 37 L/24 которые могли КВ разве что гусеницу сбить или каток разбить. Так что практически без потерь мы шли вперёд, почти не задерживаясь для подавления обороны противника. Все выставляемые заслоны сбивались моментально, после чего мы колонной шли дальше, а уже следовавшие за нами пехотинцы второго эшелона проводили зачистку, вылавливая уцелевших немцев. До Сафоново мы дошли за три часа, после чего еще час потратили на его захват. Вести наступательный бой в населенном пункте, особенно городе, намного сложней чем в поле. Здания вынуждают распылять свои силы и снижают эффективность бронетехники и артиллерии. В город вломились сходу и пехотинцы действовали уже по отработанной схеме прикрывая бронетехнику, которая своим огнем уничтожала огневые точки противника. После захвата Сафонова я сделал часовой перерыв. Кроме обеда, а это святое, бойцы пополняли боезапас, в технику доливали топливо и пополняли боеукладки, да и просто небольшой отдых был тоже необходим.
Следующий значительный бой произошел в Ярцево, после чего снова пополнив топливо и боеприпасы, рванули уже к Смоленску. За всё время наибольший урон мы понесли от авиации противника, и то это не было, как у других частей Красной армии. Наша мобильная ПВО не давала немецким пикировщикам прицельно бомбить, встречая их шквалом огня, и уже через пару налетов немцы бомбили нас только с большой высоты, что сразу делало эти налёты малоэффективными. А ведь кроме защиты нас от авиации противника, наши мобильные зенитки отлично проявили себя и при зачистке городов. Изначально имевшие почти вертикальные углы наводки, они имели и высокую скорострельность, так что просто сметали своим огнем огневые точки противника на крышах и верхних этажах зданий. К пяти часам вечера показалась окраина Смоленска. Не став штурмовать на ночь глядя город, мы двинулись дальше, обходя его и направляясь прямо к месту расположения штаба группы армий «Центр». При приближении к ставке противника ясно стало слышно звуки боя, это часть гарнизона города и охраны штаба пытались деблокировать штаб. Гарнизонные вояки при нашем приближении тут же сдулись, еще бы, когда в твоём тылу вдруг оказываются страшные русские «Бешенные медведи», которые в плен не берут, зато могут казнить самым изуверским способом за любой пустяк. Ну подумаешь бабу изнасиловал, какие пустяки, с неё не убудет, она ведь специально для этого и создана, что бы мужиков ублажать, а тут ей даже невиданную честь оказывают, её, неблагодарную свинью славянскую, примечает истинный ариец, да она ему благодарна должна быть, что её заметили. И вот за такой пустяк эти ненормальные русские могут на кол посадить или кастрировать. Вот и смылись гарнизонные вояки от греха подальше, пока целы. Наши танки бойцы Маргелова встретили радостными криками и стрельбой в воздух, после чего присоединившись к нам, двинулись дальше с нами. Вот охрана штаба была стойче, отступать им было некуда, они и так были обречены, вот и сражались до последнего, только сделать ничего особо они не могли. Когда против тебя прямой наводкой работает танк, которому ты ни чего не можешь сделать, то ничего особого ты не навоюешь. Торопиться нам было особо некуда, а потому танки и самоходки прямой наводкой давили малейшие очаги сопротивления, а моя пехота и десантники Маргелова проводили зачистку, добивая все живых и не смотря, ранен он или цел, сражается дальше или сдаётся в плен. К девяти вечера бой закончился, штаб группы армий «Центр» был взят, к сожалению среди захваченных с фон Боком генералов не оказалось ни командира второй танковой генерал-полковника Гейнца Гудериана, ни командира третьей танковой генерал-полковника Германа Гота, они были со своим армиями и не попали ко мне в руки. Жалко конечно, но и так не плохо, кроме фон Бока и его офицеров штаба нам попался и командир девятой полевой армии генерал-полковник Адольф Штраус. По любому захват в плен командования такого уровня и в такой обстановке дорогого стоит.
Утро 3 декабря 1941 года.
От Советского Информ Бюро.