— А армия должна развиваться и быть на уровне. Официальное заявление о том, что СССР будет вести только оборонительные войны и не намерен первым нападать на другие страны будет хорошим аргументом в борьбе за умы простых граждан Западных стран. Наша армия только для нашей безопасности, но обучена и вооружена она должна быть по максимуму, просто не надо её раздувать. Вообще-то здесь не место для таких разговоров, при подробном обсуждении будет много секретной информации, так что давайте в другом месте продолжим наш разговор.
Алан Браун был профессиональным разведчиком и в СССР он работал как журналист. Официальный приём в честь годовщины Революции был прекрасным местом по сбору информации. Этого молодого полковника Браун увидел сразу, тот взяв со стола несколько бутербродов и стакан сока, отошел в укромный уголок, старательно при этом избегая членов дипломатических миссий. Руководство страны, вернее некоторые его отделы (На данный момент отдельной спецслужбы занимающейся разведкой нет. Через полгода, в июне 1942 года будет создано УСС — Управление Стратегических Служб, которое в свою очередь в сентябре 1947 года превратится в ЦРУ.) отслеживали всех значимых военачальников, то есть вели на них досье. Этот молодой полковник заинтересовал американцев своими победами над немцами, а также тайной связанной с ним. Человек из ниоткуда, без прошлого, который действует очень эффективно и жестоко и который окончательно похоронил надежду немцев на Блицкриг. Увидев, что к полковнику подошел старший сын Сталина, псевдожурналист приблизился. Браун не стал подходить близко к полковнику, но встал так, что бы его не было видно, но в то же время он мог слышать разговор между ним и Яковом Сталиным. Разговор ему очень не понравился, этот полковник четко разложил политику САСШ и возможные планы на будущее. Он был явным врагом и врагом опасным. Дослушав разговор до конца, Браун подошел к Гарриману.
— Сэр, я случайно услышал разговор между так заинтересовавшим вас полковником Волковым и сыном Сталина. Этот полковник очень опасный человек и настроен крайне отрицательно против нас. Он уже прогнозирует возможную войну между нами и русскими после разгрома Германии. Его необходимо устранить пока не поздно. Судя по его успехам, он со временем достигнет высокого положения, так что его необходимо нейтрализовать, пока он еще не так известен. Он является личным врагом Гитлера, вот и надо перевести стрелки на немцев.
— Браун, не здесь, в нашем посольстве подробно расскажете про разговор, там и будем решать, что нам делать. (В ходе обсуждения книги прозвучало, что в это время американцы не должны еще рассматривать СССР в качестве противника. Не могу с этим согласится. Ещё в начале 20-го века американские финансовые круги, которым по существу и принадлежит власть в стране, а президент всего лишь ширма, которую всегда можно убрать, вспомнить хотя бы Никсона. Американские банкиры во всю финансировали Японию перед Русско-Японской войной, они финансировали и русских революционеров. Думаю, что ни кто, за исключением записных либералов не сомневается, что Америка живет за счет грабежа других стран. Что еще можно ждать от страны, куда массово высылали уголовников и куда съехались авантюристы со всего мира. Просто временами интересы американской финансовой элиты совпадали с интересами России, но это не означает, что Америка будет союзницей России всегда. Официально воюя с Германией, Америка через посредников продолжала торговать с Германией, ничего личного, просто бизнес. На территории России масса полезных ископаемых и Россия всегда, при любом общественном и политическом строе будет восприниматься Западом, как противник. Пока Запад воспринимает Россию как источник вероятного богатства, он будет стараться уничтожить её любыми способами и неважно какой строй в ней будет. Либералы, отстраненные от кормушки власти этим не довольны и любым способом пытаются к ней пролезть, один из них — оппозиция.)
Всё когда-либо заканчивается, вот и этот прием закончился. После парада я рассчитывал вернуться с моими бойцами назад в Питер, но не тут-то было. Вместо отправления назад мне пришлось наоборот, встречать всю мою дивизию в Москве. Весь день шла разгрузка эшелонов, ведь только по штату трех полков было 93 танка, 66 самоходок и 186 БМП, а ведь кроме них были и легкие СУ-76 поддержки, реактивные установки, бэтэеры и грузовики. Сейчас ведь не наши времена, когда и тепловозы мощные и платформы рассчитаны под большую тяжесть, так что на дивизию потребовалось считай два десятка эшелонов, а ещё вместе с ними пришла и очередная новинка — БМПТ (Боевая машина поддержки танков). Корпус КВ-3 с изменённой башней, а в ней 57 мм ЗИС-2 и спаренная с ней 25 мм автоматическая пушка и ПКТ. И на Т-44 и на моём ИС-3 вместо штатных ДТМ после модернизации стояли ПКТ, вот их и сумели начать производить, правда пока в ограниченном количестве, а главное, что угол наведения был от — 20 до + 60 градусов, а кроме того зенитный ДШК с щитком и еще один ПКТ в маленькой башенке на башне и экипаж в 5 человек. Пришла рота, десять машин для испытания в боевых условиях. В поле толку от неё не слишком много, БМП и БТР вполне справятся с пехотой противника и без БМПТ, а вот в городах другое дело. Толстая броня защитит от гранат и малокалиберной артиллерии, а высокий угол наведения позволит вести огонь по верхним этажам и крышам домов. Самое страшное, когда танки одни, без поддержки пехоты ведут бой в городе. Там ведь можно просто сбросить на танк с крыши или верхних этажей домов бутылку с зажигательной смесью, даже простейшей из смеси бензина и масла и тогда не спасет ни какая броня. Двигатель внутреннего сгорания, что дизельный, что бензиновый, что с водяным охлаждением, что с воздушным имеет один существенный недостаток — необходимость теплообмена. Если не предусмотреть возможность теплообмена, то любой двигатель перегреется и заклинит, вот и в танке невозможно сделать корпус абсолютно глухим, воздухозаборные решетки всё равно необходимы. Разумеется их сделали по возможности максимально небольшими, но для зажигательной смеси это не преграда. А БМПТ с легкостью сможет накрыть как верхние этажи домов, так и их крыши своим огнем, уничтожая пехоту противника. Разгрузка эшелонов заняла почти два дня, а потом был вызов в Кремль.
— Товарищ Волков, как вы думаете, сможем мы захватить штаб группы армий центр в ходе нашего предстоящего наступления?
Спрашивая это, Сталин держа в правой руке незажженную трубку, неспешно прохаживался перед окном.
— Товарищ Сталин, я не могу сходу ответить на такой вопрос. Мне необходимо перед этим изучить карту с оперативной обстановкой, знать на какие силы я буду опираться. Навскидку могу сказать только одно, от линии фронта, до Смоленска порядка 200 километров (В данной ситуации, благодаря вмешательству ГГ и компании, немцев остановили на дальних рубежах перед Москвой, так что и расстояние до Смоленска значительно меньше.) и в принципе я могу за пару дней пробиться к немецкому штабу, техники хватает, сдержать меня немцы сейчас не смогут, вот только я не думаю, что немецкое командование будет спокойно сидеть и ждать, пока я буду к ним ломиться. Как только обстановка станет угрожающей, они просто покинут штаб и переедут.
— Не беспокойтесь, ваша задача заключается в том, что бы за два, максимум за три дня пробиться к штабу армий Центр, а мы позаботимся, что бы немецкое командование не смогло сбежать оттуда. Товарищ Маргелов, как ваша дивизия, готова?
— Готова товарищ Сталин, вот только средств усиления мало, у нас есть всего 24 82 мм. Миномета и это всё, плюс 42 крупнокалиберных пулемёта ДШК. Против танков и артиллерии противника это практически ни что.
С Маргеловым тоже вышла интересная история. Дед Павел подробно рассказал о нём и его выдающемся вкладе в становление Воздушно десантных войск. Решив не тянуть с этим полезным делом, Сталин авансом присвоил Маргелову звание полковника, переступив через ступень, и поручил ему сформировать Воздушно-десантную дивизию. Это был экзамен для майора Маргелова, сможет он в кратчайшие сроки выполнить поставленную перед ним задачу или нет. Правда дед Павел после этого имел долгую и вдумчивою беседу с Василием Филипповичем, не раскрывая впрочем, кто он и откуда. Нечаев долго и подробно рассказывал Маргелову, что и как он должен делать. Хотя сам Павел Игоревич и не служил в ВДВ, но по роду своей деятельности имел отличное представление об этом роде войск.
— Товарищ Маргелов, — это уже я решил вставить свои 5 копеек в разговор — думаю проблему с тяжелым вооружением можно будет решить, причем за счет противника. Товарищ Берия — обратился я уже к грозному наркому присутствовавшему на совещании — у вас ведь есть свои люди в районе Смоленска, вернее на железнодорожном узле.
— Есть, а причем здесь это? — Берия удивленно посмотрел на меня.
— Всё очень просто, они должны сообщить людям Василия Филипповича, когда от Смоленска или к Смоленску пойдут эшелоны с артиллерией и бронетехникой. Взорвать железнодорожное полотно перед самым приближением состава и тот вынужден будет остановиться, потом из ДШК вывести паровоз из строя и взять эшелон штурмом. Вагоны с личным составом расстрелять из пулеметов, пока солдаты противника не успели из них выскочить и затем спокойно забрать трофеи. Для партизанского отряда эта задача невыполнима, за исключением большого и хорошо подготовленного, но для десантников вполне по силам. Так же можно будет ночью нанести удары по местам, где расквартированы не слишком большие гарнизоны немцев с артиллерией и танками. Сразу захватить технику, не дав экипажам занять свои места и начать за один два дня до наступления. Этим мы убьем сразу двух зайцев, вернее даже трех, дивизия товарища Маргелова получит тяжелое вооружение, артиллерию и бронетехнику — это раз. Уничтожим довольно приличное количество немецких войск — это два и заставим немцев частично оттянуть свои войска от линии фронта для наведения порядка в своём тылу — это три.
— А что, интересное предложение. — Отозвался Сталин — И дивизию товарища Маргелова довооружим за счет немцев и им хороший урон нанесём.
В ходе совещания мне предписали разделить свою дивизию на три части. Два полка ударят по флангам наступления и один полк, усиленный дополнительно двумя батальонами Т-34 в центре. Это собственно говоря то, что будет клином, который будет взламывать оборону противника. Кроме них будут и другие танковые части, но уже в составе пехотных дивизий и они будут расширять наши клинья и проводить зачистку местности. Кто бы сомневался, после моих успехов моя дивизия начала восприниматься руководством, как универсальная отмычка способная проломить любую оборону противника. С одной стороны конечно лестно, чего уж там говорить, но с другой, всегда быть на слуху и виду начальства тоже не очень хочется. Ещё одним приятным сюрпризом стал дополнительный батальон Т-41 из 31 машины, спасибо заводчанам, работая в три смены без остановок, они успели их собрать в канун наступления. Правда мне пришлось практически полностью выбрать свой резерв опытных экипажей, как то не хочется терять новые машины по дури из-за необученных экипажей. С дуру можно и хрен сломать, хотя там и костей нет, а немцы противник серьёзный и ошибок не прощают. И так в каждом экипаже оказалось по новичку, но вместе с опытными бойцами они быстро наберутся ума-разума.
Выброска дивизии Маргелова заняла двое суток, на Ли-2 и ТБ-3, 70 самолетов сделали по три рейса за ночь, но перебросили за линию фронта около десяти тысяч десантников и около 20 тонн продовольствия и боеприпасов. Выбрасывались десантники в несколько мест, где их уже ждали проводники из партизанских отрядов. Распределив сброшенное продовольствие и боеприпасы, десантники сразу же отправлялись на закрепленные за ними участки. Главной проблемой было сделать это по возможности незаметно для противника. Скрыть массовые пролеты наших самолетов было невозможно, единственное, часть десантников произвела нападения на мелкие гарнизоны противника. Раз скрыть переброску в тыл немцев значительных сил нельзя, значит надо создать у противника мнение, что это просто усиление для партизанских отрядов. Большая часть скрытно стягивалась к месту дислокации штаба группы армий Центр. Сам немецкий штаб располагался западней Смоленска и хорошо охранялся, а кроме того неподалеку находился большой аэродром, на котором всегда стояло несколько транспортных самолетов.
Батальон капитана Свиридова подготовил засаду очень тщательно. Место было выбрано очень удачно, хотя весь лес был вырублен на расстоянии трехсот метров от железнодорожного полотна, немцы так оберегались от наших партизан, но для орлов Свиридова это было несущественно. Главное, что насыпи под рельсами почти не было, так что разгрузить эшелон будет легко. Бревна под разгрузку были приготовлены, так же как и лошади, спасибо партизанам. Подпольщики не подвели, и десантники подготовили засаду на конкретный поезд. Эшелон с новенькими немецкими легкими 10.5 сантиметровыми гаубицами leFH 18M неторопливо шел к фронту, перед ним прошла, проверяя дорогу бронелетучка. Паровоз, спереди и сзади две открытые грузовые платформы с мешками песка и пулеметами на турелях и обшитая листами железа теплушка с солдатами. Её десантники пропустили, а когда появился эшелон, то метрах в двухстах перед ним внезапно раздался мощный взрыв, который полностью разворотил пути. Окутавшийся паром, паровоз встал буквально перед воронкой, которая образовалась на месте железнодорожного полотна. В тот же миг со стороны леса прозвучала очередь из ДШК-а, которая перечеркнула котел локомотива и из многочисленных дыр оставшихся от попадания бронебойных крупнокалиберных пуль во всю рванул пар. Эта очередь послужила сигналом к действию. В составе эшелона было несколько пассажирских вагонов и именно по ним ударили станковые и ручные пулеметы, превращая их стены в решето. На семи товарных вагонах открылись двери, и из них начали было выпрыгивать немцы, как по ним дружно ударили еще несколько пулеметов и часть бойцов вооруженных самозарядными СВТ. Для ППС триста метров было далековато, их прицельная дальность составляла 200 метров, но десантники всё равно открыли и из них огонь. Всё же вагон достаточно большая цель и спустя буквально пять минут со стороны эшелона уже не было ни какого движения. Поднявшиеся бойцы стали осторожно приближаться к полотну, готовые в любой момент залечь и открыть шквальный огонь на любой чих. Добравшись до эшелона, они нашли только немного раненых немцев, которых сразу же добили и немногочисленные следы, которые вели от эшелона в сторону леса на другой стороне. Быстрый осмотр показал, что в эшелоне везли 20 новехоньких легких полевых десяти сантиметровых гаубиц и хороших запас снарядов для них. К эшелону уже ехали сани с бревнами, делать настил, что бы спустить орудия с платформ. В то же самое время километрах в пяти спереди и сзади засады раздались взрывы, это было подорвано полотно железной дороги, что бы к немцам не подоспела слишком быстро помощь. Бронелетучка кстати сразу пошла назад, как только услышала позади себя сначала взрыв, а потом стрельбу пулеметов. Примерно за полкилометра до засады под ней прогремел еще один взрыв, сбросив её с рельсов. Группа прикрытия быстро добила контуженых немцев и выдвинулась вперед, а в это время основная группа занималась грабежом трофеев. Провозились почти два часа, пока часть бойцов готовила спуск, другая быстро разгружала снаряды. Заполненные ими сани то и дело отъезжали и направлялись в лес. Вот вдали послышались звуки вспыхнувшего боя, это группа прикрытия вступила в бой с немецкой роты охраны, которая выдвинулась к месту нападения от ближайшего большого села. Уже привыкнув, что обычно им противостоят немногочисленные, не очень хорошо вооруженные и плохо обученные партизаны, немцы получили очень неприятный сюрприз. Группа прикрытия с четырьмя ручными и одним станковым пулеметами расположилась по обеим сторонам дороги. Конечно, был некоторый риск попасть под дружественный огонь, но бойцы вели огонь лежа, так что пули должны были идти выше их голов, зато немцы оказались под неожиданным и массированным огнем автоматического оружия. Немногие уцелевшие поспешно отступили, а спустя час отошли и наши десантники не понеся при столкновении ни какого урона.
За три дня десантники Маргелова уничтожили множество небольших гарнизонов немцев и захватили порядка сотни различных артиллерийских орудий вместе со снарядами к ним. Кроме это захватили пару десятков неповрежденных танков и несколько десятков бронетранспортеров. Всё это втихую стянули к Смоленску, а немцы обеспокоенные начавшимся в их тылу беспределом сняли с фронта часть войск и направили их на наведение порядка в своём тылу. Многочисленные захваты танков и артиллерии обеспокоили немецкое командование. Часть захваченной техники для отвлечения внимания использовалась при нападениях на немецкие гарнизоны и обстрелы железнодорожных станций, но основная её часть была стянута к штабу группы армий Центр.
Буквально за несколько дней появилась огромная территория свободная от войск противника. Кроме немцев, десантники чистили освобожденные населенные пункты от полицаев. Тут тоже пришлось разбираться, их не вешали всех подряд. Часть полицаев была связана с подпольем и партизанами, их специально внедрили туда для получения информации о планах оккупационной администрации. Кроме того были и те, кто хоть и пошел служить в полицию, но не оскотинился, а по мере возможностей предупреждал жителей об облавах, и закрывал глаза на жителей прячущих у себя раненых и евреев. Таких, после разбирательства, должны были направить в штрафные батальоны, которые были созданы значительно раньше РИ.
Как говорил маршал Москаленко — При двухстах орудиях на километр фронта о противнике не спрашивают и не докладывают, а только доносят, до какого рубежа дошли наши наступающие части. К сожалению, собрать 200 орудий на километр фронта было пока не реально, если только не наступать на участке в несколько километров. У нас получилось иметь порядка 30–40 стволов на километр фронта, правда крупнокалиберных орудий. Первого декабря в шесть часов утра они открыли беглый огонь по разведанным заранее позициям немецкой тяжелой артиллерии и складам с топливом и боеприпасами. Их задачей было не допустить в начавшемся сражении ведение огня немецкими гаубицами. На переднем крае обстановка была другой, тут основную роль играли минометы, от 50-мм ротного миномета, до 120-мм полкового и гвардейских минометов, они же в девичестве Реактивные Системы Залпового Огня. По достоинству оценив мощь РСЗО, когда одна батарея могла сорвать наступление противника, их произвели гораздо больше, чем в РИ. Дивизион РСЗО «Дождь» насчитывал 18 установок на шасси БТ или Т-50. Если учесть, что на каждом шасси стоял блок из 40 направляющих, то общий залп составлял 720 ракет. Был правда дефицит шасси для них, произвести направляющие из труб можно было в любой механической мастерской, это как раз не являлось проблемой, вот только что делать с ними потом? При наступлениях в РИ очень часто использовали неподвижные станки, их просто расставляли на земле, наводили и потом они стреляли по противнику. В повседневной боевой жизни такое не прокатит, вернее это как с грибами — все ли грибы можно есть? Да все, только некоторые из них всего лишь раз в жизни. Вот так и тут, отстрелятся можно и возможно даже несколько раз, а вот потом все под очень большим вопросом. Немцы тоже не салаги и звукометрическая служба у них поставлена как надо, так что ответку долго ждать не придется. Батареи и дивизионы «Дождя» производили залп, максимум два или три и срывались с места, пока их не накрыли ответным огнем тяжелых гаубиц, все же дальность у нынешних ракет не очень большая и вести огонь за пределами досягаемости артиллерии противника не возможно. Проблему решили просто — прицеп. На прицеп устанавливали направляющие и цепляли его к машине или гусеничному шасси, таким образом удваивая мощь батареи или дивизиона. Правда тут вставала другая проблема, боеприпасы. Слишком много их требовалось, так что больше двух залпов не давали, но и этого обычно хватало с лихвой что бы превратить позиции противника в лунный пейзаж. К декабрю 1941 года было произведено 512 установок залпового огня, из них 204 на базе танков БТ и Т-50 и еще 408 направляющих на прицепах и их суммарный залп составлял 36.800 эрэсов в минуту. Вот вся эта мощь утром 1 декабря и превратила позиции немецких войск в рукотворный Армагеддон. На участке примерно в 150 километров сосредоточить везде достаточное количество артиллерии невозможно, поэтому она была сосредоточена в местах нанесения главных ударов.
Подъем скомандовали в 5 утра, пока бойцы плотно позавтракали, так как день обещал быть длинным и когда будет обед, если он вообще будет, было не известно. Вообще-то есть перед боем не рекомендуется, это что бы не было осложнений в случае ранений в живот, но сильного сопротивления противника ни кто не ожидал. Ровно в 6 утра загрохотала наша артиллерия и одновременно с этим в небо устремились тысячи огненных стрел, что бы спустя считанные секунды пролиться огненным дождем на позиции противника, превращая их в выжженную пустыню. Второй и третий полки наступали на флангах, являясь ударным ядром взламывающим оборону противника, а следом за ними, расширяя пролом двигались другие части Красной Армии. Первый полк усиленный батальоном Т-41 и двумя полнокровными батальонами Т-34 и пехотной дивизией шел в центре. Прямо на наших глазах немецкие позиции, белые от выпавшего снега взорвались тысячами огней, когда на них обрушились ракеты, мины и снаряды. Казалась, что после такого рукотворного ада там не должно было остаться ни чего живого. Взревев моторами, мы тронулись довольно широкой полосой вперед и действительно достигли немецких позиций без единого выстрела. Еще десять минут назад белоснежная целина немецких позиций стала черной от сгоревшего тротила и обнажившейся земли. Во множестве горели огни, это занялось дерево укреплений, одежда солдат и техника, которая попала под удар. Не останавливаясь, второй эшелон сам проведет окончательную зачистку территории, мы рванулись вперед, пока противник находится в панике и не способен на серьёзное сопротивление. Маршрут движения был проложен заранее. Мы двинулись вперед от Наро-Фоминска на Вязьму, а потом на Сафоново и Ярцево, а там и Смоленск. Правый фланг ударил на Ржев, это был второй полк, а третий бил на Калугу. После тяжелейших боев немцы смогли захватить Калугу, но далеко продвинутся не смогли, и в двадцати километрах за городом их окончательно остановили. Сейчас маятник качнулся в обратную сторону и уже в 7 утра 1 декабря, всего лишь через час после начала нашего контрнаступления под Москвой передовые части третьего полка вышли на окраину города. Не задерживаясь, с десантом пехоты из приданной полку пехотной дивизии, передовые части ворвались в город. Следом за танками и самоходками шли БМП и БТР-ы. С них горохом сыпались мотострелки и начинали проводить зачистку города. Появление советских танков и пехоты стало для немецкого гарнизона шоком. Гул артиллерийской канонады был едва слышен и о начале нашего контрнаступления местные немцы еще не знали. Неожиданно появившиеся русские танки мгновенно занимали стратегические места, а сыпавшаяся с них пехота врывалась в дома и казармы. Захват города происходил планомерно, благодаря подполью было известно расположение немецких войск в городе. Танки, самоходки, БМПТ и БМП вели прямой огонь по немецким казармам, а пехотинцы вооруженные ППС-41 в городских условиях обрушивали на противника море пуль. В течение часа город был полностью захвачен, уцелевшие немцы стали активно сдаваться в плен, если обычно я не брал солдат противника в плен, то сейчас было сделано исключение. Во-первых, сзади шел второй эшелон и было кому их сдавать, а во-вторых, Фюрер же обещал своим солдатам парад на Красной площади, вот и сделаем его, правда с небольшими изменениями. Парад немецких военнопленных на Красной площади должен был значительно поднять боевой дух, как у наших бойцов, так и у граждан СССР. И тут, чем больше проведут под конвоем пленных немцев, тем выше будет дух.