Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
– Будет все исполнено, святой отец.
– Помни, что она, – жрец указал на Хену, – должна во всем помогать тебе: пусть она месит воск своими руками, согревает его своим дыханием, но только не тот, не простой воск, а этот, священный. И делай так, чтобы Амон-Ра не видел твоей работы, чтобы солнечный луч не достигал туда, где ты будешь формовать фигуры, и чтобы, кроме Хену, никто этого не видел, – запомни: никто! Это величайшая тайна божества.
Ири взял потом Хену за руку и подвел к южным дверям святилища, где в большой глиняной кадке она увидела лотос с распустившимся цветком.
– Сорви этот цветок священного лотоса и укрась им свою голову.
Девочка не заставила долго ждать: она искусно отделила цветок от стебля и ловкими пальчиками, на что девочки большие мастерицы, вдела пышный цветок в свои черные густые волосы.
– Идет мне? – весело спросила она.
– Очень идет, – улыбнулся старый жрец.
Молодой месяц давно зашел за темные вершины Ливийского хребта, когда Пенхи и Хену вышли из ворот храма Сохет. На небе высыпали мириады звезд, яркость и красота которых особенно поразительны в тропических странах.
В воздухе веяло прохладой. Во мраке ночи огромные колонны храмов и аллеи сфинксов казались чем-то фантастическим. Редко кто попадался на опустевших улицах и площадях сонного города.
Проходя мимо колоссальных статуй Аменхотепа, Хену боязливо жалась к деду.
– Они, кажется, дышат, – шепотом проговорила девочка.
– Я не слышу, дитя, – отвечал Пенхи.
– А как же, дедушка, говорят, что утром, при восходе солнца, они тихо плачут.
– Да, я сам слышал, – подтвердил старик.
– О чем же плачут они?
– Кто это может знать, дитя! Может быть, они не плачут, а жалобно приветствуют бога Горуса, просят, чтобы он возвратил им жизнь.
Когда наши путники переезжали через Нил, им послышался в тростниках тихий плач, словно детский.
– Опять плачет крокодил, слышишь, дедушка?
Плач умолк, и только слышен был шорох в тростниках Нила.
Утро следующего дня застает нас в Нижнем Египте, у Мемфиса, на поле пирамид.
От Мемфиса по направлению к большим пирамидам шли два путника: один – старик в обыкновенной одежде египтянина из жреческой касты, другой своим фригийским колпаком и некоторыми особенностями в одеянии скорее напоминал северного жителя из Фригии или Трои. Последнему было лет под пятьдесят или несколько меньше.
– Так ты говоришь, около десяти лет не был в Египте? – спросил старший путник.