Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
На набережной кипело оживление. Пленные из страны Либу и Куш, черные, как их безлунные ночи, выгружали на берег глыбы гранита и извести. Несмотря на ужасающий зной, они пели заунывные песни своей родины.
Пенхи на набережной зашел в лавку, где продавались восковые свечи и воск. Там он купил несколько мна воску.
– На что тебе воск, дедушка? – спросила Хену.
– Узнаешь после, дитя, – отвечал старик. – Ты же мне и помогать будешь в работе.
– Ах, как я рада! – болтала девочка. – Что же мы будем делать?
– Куколки… Только ты об этих куколках никому не говори, дитя, понимаешь?
– Понимаю, дедушка, – отвечала Хену, гордая сознанием, что ей доверят какую-то тайну.
Наступил, наконец, ожидаемый вечер. Солнце, безжалостно накалявшее в течение дня и гранитные колонны храмов, и головы молчаливых сфинксов, и глиняные хижины бедняков, нижним краем своего огненного диска коснулось обожженного темени высшей точки Ливийского хребта, когда в воздухе пронесся резкий крик орла, спешившего в родные горы, и вывел из задумчивости старого Пенхи.
– Пора, дитя мое, – сказал он внучке. – Скоро на небе покажется то, чего мы ждем.
Они пошли по направлению к гигантским статуям Аменхотепа, которые отбросили от себя еще более гигантские тени до самого Нила и далее. Скоро солнце выбросило из-за гор последний багровый свет в виде рассеянного снопа лучей, и над Фивами легла вечерняя мгла. В то же мгновение на небе, над Ливийскими горами, блеснул золотой серп нарождающегося месяца. Он так отчетливо вырезался над бледнеющим закатом, что, казалось, висел в воздухе над самыми горами пустынной Ливии. В воздухе зареяли летучие мыши.
Улицы и площади города, за несколько минут до этого столь шумные, быстро начали пустеть, потому что около тропиков ночь наступала почти моментально, и движение по неосвещенному городу являлось более чем неудобным.
Но вот и пилоны храма богини Сохет.
– Где начало вечности? – спросил чей-то голос наших спутников.
– Там, где ее конец, – отвечал Пенхи.
Это был условленный пароль. От одного из пилонов отделилась темная фигура.
– Следуйте за мной – богиня ждет, – сказал тот, кто стоял у пилона.
– Верховный жрец богини, святой отец Ири, – пробормотал Пенхи в смущении.
– Я его младший сын и посланец.
Все трое вошли во внутренний двор храма. Хену испуганно схватила старика за руку.
– Богиня глядит, – прошептала она.
Действительно, из мрака тропической ночи выступала, отливая фосфорическим синеватым светом, львиная голова странного божества. Голова в самом деле глядела живыми львиными глазами.
Пенхи невольно упал на колени: он еще никогда не видел ночью богиню Сохет.