Базанов увеличил обороты.
Дрожь кабины усилилась…
И только. Мы не двигались с места.
Тогда он начал попеременно выключать и снова включать моторы, стараясь раскачать нашу застрявшую «лодку».
Левый, правый…
Левый…
Правый…
Моторы глухо ревели. Вибрировали и гудели стальные стенки. Тихонько звенели приборы.
Левый-Правый…
Левый-Правый…
Я глянул на часы. Неужели прошло только сорок минут? Они были длинными, словно жизнь.
Левый…
Правый…
От вибрации и заунывного гуда моторов начало шуметь в голове. Мишка закрыл глаза и болезненно сморщился: видно, ему приходилось туго.
Но кабина - ни с места…
Базанов резким движением выключил моторы и встал. Ноздри его раздувались, он дышал тяжело и часто, словно сам, своими руками пытался столкнуть нашу «лодку» и очень устал от этого.
Он вытер мокрое раскрасневшееся лицо и опустился на пол возле меня. Когда он доставал платок из кармана, оттуда выпала фотокарточка. Я поднял ее и попал ему.
С помятой карточки весело улыбалась белокурая девушка в черном мундире с витыми погончиками на плечах.
- Дочка моя, - сказал Базанов, бережно разглаживая карточку и пряча ее в карман. - Будущий геолог, как ты.
Я смотрел на него, не понимая, о чем он говорит.
«Все кончено, - стучало в голове. - Нас не найдут, не спасут. Мы слишком крепко завязли…»
Люди там, наверху, смеются, улыбаются, как эта беззаботная девушка. Они видят и солнце, и море, и небо, а мы…