Через секунду группа захвата уже бултыхалась в болоте, в самом центре у кочки, в том месте, где только что молотил тину колесами наш автомобиль.
— Уф! Буль-буль! Тьфу!
Добер стоял по горло в болотной ряске и стойко, как подобает охотнику, отбивался от комаров.
Что же до Пинчера, то того в этой ситуации почти совсем не было видно: провалившись в болото, он теперь спасал самое дорогое — кожаный с золотым тиснением полицейский диплом.
— Как вам не повезло, ребята! — заметил Мокус и покачал головой.
Бамбино чувством сострадания владел в меньшей мере и потому спросил:
— Дядюшка Мокус, можно, я кину в них грязью, а?
— Что ты, что ты, — остановил его Мокус. — Да, это плохие люди, но у них могут быть хорошие дети, которые будут любить цирк!
Приняв на борт свой изрядно подмоченный экипаж, автомобиль укатил.
— Вуаля! — по традиции сказал дядюшка Мокус сыщикам на прощание…
И вся остальная цирковая труппа поддержала его:
— Вуаля!..
Сыщик с дипломом привык смотреть смерти в лицо, но лягушонка на таком расстоянии он видел впервые.
От страха бедняга залаял и начал икать.
— Оставь, — осадил его Добер, — теперь это уже ни к чему!
— Собачья работа, — жаловался Пинчер, пробираясь к кочке и ставя на нее раскисший башмак. — Порядочные люди сидят теперь дома в тепле, а я мокну в болоте, и диплом мой мокнет вместе со мной.
И вдруг кочка под его ногой неожиданно приподнялась и превратилась… в разъяренную госпожу Беладонну с живым раком вместо заколки в позеленевших от водорослей волосах.
— Тебя что, в школе учили дамам на головы наступать?!! — поинтересовалась Беладонна, выбравшись на сухой пятачок.
Пинчер, вместо того чтобы встать на кочку, встал в позу:
— Да, мадам, я там, если хотите знать, в виде портрета до сих пор на доске почета в своей школе «висю».
— Ну, что ж, — решила мадам, — придется закрыть эту школу раз и навсегда.
Устроившись на кочке, мадам Беладонна прежде всего открыла ридикюль, принялась отмывать свои деньги, а потом, покончив с главным, взялась за более детальный разнос.