Хотела, да не сумела.
В жизни такое случается: не каждому удается довести задуманное до конца.
— Ля-ля-ля, — распевают лягушки.
— Зы-зы-зы-ы-ы, — зудят комары.
— Ши-и-и, — шуршат камыши…
…Автомобильчик дядюшки Мокуса, неуклюже переваливаясь с боку на бок, движется от кочки к кочке и наконец застревает в болотной грязи.
Теперь только бульканье кипящего радиатора напоминает о том, что мотор еще жив.
Белые лилии, потревоженные вторжением, покачиваются на воде. От листка к листку, будто конькобежцы, движутся комары-плавунцы.
Лягушки, собравшись в сторонке, обсуждают происшествие, их зеленые лапки так и мелькают в воздухе…
— Эх, не здесь нужно было ехать, а вот там и вот там…
Дядюшка Мокус, напялив на нос очки, огляделся вокруг.
— А что?… Ничего… Я даже рад, что мы здесь застряли, — неуверенно произнес он. — Мы ведь так редко бываем в болоте, а?
Панамка доверчивого Фунтика сползла на затылок.
— Честно-честно? Да?!
Высовывая из зеленой воды пятачок, Фунтик осмотрелся.
Камыши, лягушки, мохнатые кочки… А там что за чудо такое? Ага… Бегемот.
В зарослях осоки и камыша, на бугорочке лачуга из старых картонных ящиков и желтеющих лопухов. Две-три консервных жестянки, керосинка, топчан, сколоченный из еловых жердей.
Бегемот сидел на кочке и читал: газету, сдвинув на нос очки.
Газета была тоже старой, наверно, со свалки, да и где взять другую бедняге, которого жизнь и обстоятельства загнали сюда?
— Нет, нет, здесь действительно хорошо, — подтвердил Мокус, наблюдая за Бегемотом.
— Дядюшка Мокус нас утешает, — догадался Бамбино, отгоняя от лица комаров.
— А на самом деле здесь противно, мокро и нету деревьев. Да! Одни покусары и кусомары, — вставил Фунтик.