- Ик… Ик… Галя с Набережной, - запинаясь, бормотал великий воин, - -и маленькие девчонки… Они… ик… в нашу пирогу залезли… и стирают там… Я хотел их прогнать, а они… сорочонка отняли! Ты… говорят, его замучаешь, а мы… говорят, его… выпустим…
- Мы окрасим воду их кровью! - воскликнул Чёрный Орёл.
- Душа их будет погребена в их стонах! - дико заорал Владелец Железной Секиры, с трудом взваливая её на плечо. - Гуроны, становись на военную тропу! Олег, Борька - с нами?
- Идём? - спросил Олег Буратино.
- А что ж… конечно… - сказал Буратино и уже уверенно взял у одного из краснокожих свою корзинку.
Одна только мысль огорчала его:
- Эх, Олег! Жалко, вот у нас таких костюмов нету, как у них… Даже стыдно… Ну ладно, завтра я у своего петуха все перья повыдергаю… А ты у своего! Верно?
Гуроны скрылись. В осиннике опять стало тихо. Только листья шелестели. Распрямлялась примятая трава. Застукал дятел.
Артур подождал, пока голоса стихли, вылез из своего убежища и… нос к носу столкнулся с вернувшимся зачем-то Расщеплённым Дубом.
- Ага! Вот он! - радостно вскричал Расщеплённый Дуб и схватил Артура за шиворот. - Вот ты где мне попался, рыжий барбос! А помнишь, как ты тогда кидался?
Артур с ужасом вспомнил, что однажды зимой он действительно, сидя на своей крыше, кидал снегом в Расщеплённого Дуба, когда тот, размахивая портфелем, смирно шёл в школу.
У Артура ослабели коленки. А Расщеплённый Дуб взял Артура за плечи, повернул к себе спиной, примерился и так ловко поддал его ногой, что тот пролетел с вытянутыми вперёд руками несколько шагов и ткнулся головой в куст. Расщеплённый Дуб тотчас же подскочил к нему с намерением повторить эту весёлую операцию. Но тут его осенила новая мысль. Он достал из кармана тоненькую бечёвку и сказал:
- Я тебя взял в плен и сейчас отведу в лагерь.
Артур, как заяц, прыгнул в сторону и помчался, петляя между деревьями и слыша сзади треск ветвей, гиканье и ужасные вскрики:
- Не беги! Не беги! А то копьём!
Потом пролетело копьё, которым Расщеплённый Дуб пытался поразить беглеца. Наконец гурон запыхался и отстал. Он подобрал копьё и пошёл назад.
Увидев оставленную Артуром корзину, он остановился, подумал, вытряхнул грибы на землю, а пустую корзину долго подкидывал вверх, стараясь, чтобы она застряла в ветвях какого-нибудь дерева. Наконец корзина большим гнездом осталась висеть на толстом суку старой осины, а Расщеплённый Дуб, помахивая копьём, уверенно пошёл в ту сторону, где среди деревьев открывался солнечный просвет, сверкала речка и дружно вопило множество голосов.
Солнце пекло так, что даже ватным облакам в небе лень было двинуться. Река чуть пошевеливала камышинки. На них, опустив блестящие крылья, замерли стрекозы. Рыбы уплыли в тень, под кусты, лягушки попрятались в воду, выставив наружу выпученные глаза. Ивы на берегу как тянулись своими ветвями к воде, так и сникли, сморённые жарой. И только кузнечики под каждой травинкой играли себе на своих скрипках - им жара была нипочём.
Да ещё посреди реки на крошечном островке, поросшем ивняком, изо всех сил трудились «американские поселенцы»: ковыряли лопатами твёрдую, как свинец, землю, выдёргивали кусты. Поселенцев было четверо: Витька Витамин, братья-близнецы Коська и Котька и Виталька - Витькин родня.
Сначала они входили в одно могущественное индейское племя, потом Витька Витамин поссорился с вождём и сказал:
- Ну и ладно, мы сделаемся «поселенцами». Это пусть будет ваша территория, а вот там - наша. Если кто перейдёт границу, станем воевать.
Всё своё индейское снаряжение - луки, копья, головные уборы из перьев - схоронили в дупло - до времени и ещё потому, что поселенцам обязательно полагалось иметь где-нибудь в лесных дебрях тайный склад оружия.