– Супруги целуются совсем иначе. Поцелуй меня по-настоящему, Макс.
Эти слова я не протянула тоном капризной девочки, о нет. Напротив, я понизила голос и прошептала их ему на ухо. Он вздрогнул, отстранился и внимательно посмотрел на меня.
– Ты уверена?
Еще как! Более чем уверена. Но вслух этого лучше не говорить.
– Я хочу попробовать.
Конечно, я лукавила. Даже если не принимать во внимание мою прошлую жизнь, то все равно оставался Алекс, с которым я уже целовалась. Так что слово «попробовать» могло относиться только к поцелуям с Максом. Но ему об этом знать вовсе не обязательно.
Он приподнял мое лицо за подбородок, и я посмотрела в его глаза, казавшиеся сейчас совсем черными, словно зрачки расширились так, будто закрыли радужку. Этот темный изучающий взгляд отчего-то напугал меня, и я зажмурилась. А потом почувствовала прикосновение к своим губам. Осторожное, почти невесомое. Затаив дыхание, я подалась вперед и приоткрыла губы, предоставляя Максу свободу действий. Он немного помедлил, а потом сжал меня в объятиях, смял поцелуем губы, проник языком в рот. О да! Куда там слащавому красавцу Алексу! Против Макса он – жалкий ботаник, неопытный юнец. А потом все мысли об Алексе вылетели из моей головы. Как и все прочие мысли. Остался только Макс, его губы, его руки. Я и сама не поняла, когда он успел стянуть с меня рубашку, только почувствовала спиной прохладу простыней.
– Не бойся, – шепнул он мне.
«Я не боюсь», – хотела ответить я, но только застонала, потому что втянул в рот сосок, нажал языком, прихватил зубами. Я цеплялась за его плечи и выгибалась всем телом, пока он сводил меня с ума неистовыми ласками. Внутри поднялась жаркая волна, закрутилась тугой спиралью внизу живота. Я хотела выкрикнуть: «Хочу тебя!», но из пересохшего горла вырвался только невнятный всхлип.
– Тебе нравится? – спросил Макс, отстраняясь.
– Да, – простонала я, сжигаемая желанием дойти до конца, принадлежать ему.
Он окончательно сбросил распахнувшийся халат, пошарил рукой в кармане и выудил какую-то склянку. Я не отводила от него взгляда.
– Это чтобы тебе не было больно в первый раз, – пояснил он.
Понятно, какой-то местный анестетик. Я уже хотела возмутиться, заявить, что не желаю лишаться даже части ощущений, но вовремя прикусила язык, напомнив себе, что должна изображать невинную девицу. Надеюсь, Макс меня простит, если я не стану округлять глаза и восклицать: «Какой он большой!», словно героиня дамского романа. Пошлейшая фраза! Кажется, я и в свой первый раз ее не произносила… или произносила… или… не помню… ах, Макс!
– Да-а, – простонала я, почувствовав прикосновение его пальцев.
А спустя всего лишь пару мгновений внутри все будто немного онемело. И я действительно не почувствовала боли, только легкий дискомфорт. Все тело горело, не утратив чувствительности, и Макс продолжал ласкать меня, поглаживая бедра, сжимая грудь, целуя шею, ключицы, щеки, губы. Так что определенную долю удовольствия я все-таки получила. И все закончилось и он отстранился от меня, нежно поцеловала его в плечо и шепнула:
– Это было… м-м-м… приятно.
– Это хорошо, – сонно пробормотал он. – Потому что завтра мы повторим.
«Только без дурацкой мази», – подумала я.
И тоже уснула.
* * *
Проснулась я в одиночестве, Макс ушел, пока я спала. Будь я юной Анитой, возможно, и расстроилась бы, но имевшийся за плечами опыт подсказывал, что даже самая волшебная ночь не всегда избавляет от чувства неловкости наутро. Да мне и самой не хотелось бы, что бы Макс видел, как я, охая и хватаясь за поясницу, сползаю с кровати. Внутри все болезненно ныло – действие анестетика закончилось.