— И только? — я почувствовал, что краснею, и опустил голову.
— После клинической смерти все мальчишки меняются? — спросила меня Катя, — я кивнул, а Кате стало смешно.
— Откуда ты знаешь? — спросила она, улыбаясь.
— Я побывал на Земле, немного там пожил, что-то понял, — решил объяснить я, несколько туманно.
— Заговорились мы с тобой, ребята уже собираются на ужин, — сказала Катя, — давай столы накрывать.
На ужин была гречневая каша со свиной поджаркой, бутерброды с красной рыбой, масло в маслёнке, тостики, чай, сок на выбор. На столы мы поставили вазочки с конфетами.
— Катя, может, поставить цветы, для девочек? Какие ты любишь?
— Орхидеи с Немезиды.
— Как они выглядят?
— Забудь. Придумай что-нибудь своё.
Я придумал. По букетику полевых цветов. Что вспомнил. Чтобы без резкого запаха. А то поставишь ромашки, красиво, но запах… Или лилии. У меня от них голова болит.
— Красиво, — одобрила Катя, — для меня что-нибудь придумаешь, по своему вкусу?
— Придумаю, Катюш, когда все разойдутся, — Катя кивнула, с улыбкой.
— Не забудь сегодня разобраться с Мишкой. — Настроение скатилось к точке замерзания.
— Ты должен! Из-за тебя и я страдаю! Или больше никогда не буду твоей парой…
Тут ввалились ребята, опять взвыли, кинувшись к окну, послышались восхищённые возгласы.
— Где ты это видел, Тоник? — спросил меня Ростик.
— Когда я умер, мне снились волшебные сны… — начал я.
— Тонька, прекрати свои бредни! — прикрикнула Василиса, — иначе опять запру в изолятор!
— Запирай, — вздохнул я, — там спокойно.
— Ребята, ужинать! — переключила своё внимание на галдящих детей Василиса, — Сегодня последний раз вы здесь едите. Завтра будет всё по-прежнему.
Мальчишки и девчонки побежали переодеваться.