— А меня не совестно?
— Так ты ж мама.
— Ну и где теперь жить будешь? — спросила Настя.
— Есть один человек, — сказал Петя. — У нас с ней давно было, еще когда я неженатый ходил.
— Что ж ты на ней-то не женился?
— Дурак был. Не понимал себя… А тут Ирка после армии подвернулась. Я в нее вроде влюбился, а она меня за человека не держала. И подали мы сейчас на развод.
— Обое подали? — спросила Настя.
— Ясное дело, обое, — соврал Петя для собственной бодрости и чтоб не огорчать мать. — Все по-хорошему, ты не думай. Дом — Ирке. «Запорожец» — мне. По оценке выходит так на так.
Торопливо рассказывая матери, желая утешить ее, он и сам убеждал себя, как все просто и складно у него получилось — никто не в обиде, — хотя на самом деле, лежа сейчас на сене без сна, он клял свой характер за унижение, робел, не выкинет ли какую штуку Ирка на суде, да и вся его будущая жизнь представлялась ему полосатой.
А Насте была неясна жизнь сыновей, они сохранились в ее упрямой материнской памяти мальчиками, и никак было не увязать этих мальчиков с теми взрослыми мужчинами, которые продолжали быть ее сыновьями, но их слова и поступки были чужими для нее. Они уже не нуждались в ее заботе, а сердце Насти все еще источало эту лишнюю заботу, словно в ее груди копилось молоко, но кормить им было уже некого.
Гроза выдалась быстрой — буйно погостив над кордоном, она переползла на залив, оттуда доносился ее разбойничий прощальный свист.
Петя проводил мать до крыльца, хотел даже перенести ее на руках через лужи, но она не далась.
Окно кухни светилось. За столом сидел в исподнем Антон, смотрел старую газету.
Настя вошла, скинула ватник.
— На свиданье бегала? — спросил Антон.
— А с кем ему поговорить, как не с нами? — сказала Настя.
— Я к ихним делам не касаюсь, — сказал Антон. — И ты не встревай.
Он снял с нее сапоги, погасил свет. Настя легла, а Антон еще подымил в открытую печную дверцу.
Он все прикидывал: в кого они пошли, его сыновья? Вроде и есть схожесть с ним и с Настей, и там, где он наблюдал это сходство, оно его радовало. А перед различием он застывал в молчаливом недоумении. И вникать в это различие не желал… Нынешним летом Антон возил одного профессора на рыбалку. Ездили они по заливу, ловили на дорожку. Щука не брала совсем, профессору было скучно елозить по одному и тому же маршруту вдоль каменной гряды, и он стал рассказывать Антону про наследственность. Выходило, по этому профессору, что дети, случается, похожи не на своих родителей, а на дедов или прадедов. И теперь, куря в печь, Антон подумал, что, может, у него в крови затаился какой неизвестный дед, на Антона он действия не оказал, а в Петьку с Володькой маленько выбрызнулся.
Когда он улегся рядом с Настей, она, словно угадав, о чем он думает, спросила:
— В кого ж они уродились?
— А ни в кого, — сказал Антон. — Время нынче такое: наведут полный дом невесток, а мы разбирайся с ними… Спи.