— А тебе-то что?
— Да ничего, — ответил он ледяным голосом, бросив на меня взгляд, когда переключал передачу. — Просто хочу, чтобы моя совесть была чиста.
— Твоей совести поможет, если ты меня отвезешь?
— Ага. Вроде того.
— Потому что…? — сказала я, заставляя его продолжить.
Он громко вздохнул, словно я испытывала его терпение.
— Потому что ты должна попасть домой в целости и сохранности. А после того, что случилось вечером, думаю, это самое малое, что я могу для тебя сделать.
Превосходно. Он чувствует себя виноватым из-за того, что Никки устроила в баре, и сейчас пытается искупить вину. Или жалеет меня, но в это я верить отказывалась.
Я отвернулась к окну.
— Если это позволит тебе уснуть…
Через пару минут молчания он повернулся ко мне со странным выражением в глазах:
— Тебе на самом деле лучше держаться подальше от этого.
— От чего? От «Всех святых»?
— От «Всех святых», от Никки, от всего этого. От всех.
Тьфу, опять.
— Да что с тобой? Сначала ты убеждаешь меня держаться подальше от того парня и отказываешься объяснить причины, а теперь я должна держаться подальше и от бара, и вообще от всех, кто там есть? Может ты ещё напишешь мне долбанный список тех, с кем мне можно дружить? Уверена, так мне будет проще быть в теме.
Он усмехнулся.
— Поверь, я бы давно так и сделал, если б хоть на секунду поверил, что ты послушаешься, — сказал он и мельком оглядел меня с ног до головы. — Но что-то мне подсказывает, что плевать ты хотела на правила.
От гнева я ощутила горячее покалывание по всему телу и решила, что не доставлю ему удовольствие своим ответом.
Хотя…
— Да иди ты.
Этой ночью я легла спать совсем разбитой, и даже утром не почувствовала себя лучше.