Служанка вернулась, когда Рэкти уже извелась от ожидания и едва не заснула. Войдя в комнату, девушка метнула взгляд на госпожу и остановилась в нескольких шагах, не спеша с ответом. Рэкти приподнялась на локте, смотря на нее и пытаясь угадать, в чем дело. Потом села.
— Что-то случилось?
— Этот синяк Саваи поставила девушка, госпожа, — проговорила наконец Хилле.
Госпожа приподняла брови, потом улыбнулась.
— Это больно ранит его гордость. Что за девушка?
— Ее привез Хэйтаро.
Рэкти сдержала смех. Коротышка управляющий истосковался по женской ласке. Естественная вещь.
— Ты ее видела?
Хилле покачала головой.
— В доме управляющего ее нет, госпожа.
Теперь Рэкти уже не улыбалась.
— Где же она?
— Не знаю.
— Ты и не знаешь? Немедленно… нет, завтра с утра займись этим делом. Надо найти эту девушку.
— Да, госпожа, — поклонилась Хилле, — но я не вижу связи.
— Это вовсе не твое дело, — отрезала госпожа.
Рэкти плохо спала эту ночь. Ее мозг усиленно работал. Даже во сне она прокручивала и отбрасывала различные варианты. Синяк Саваи, девушка, ее исчезновение и наконец нынешнее местонахождение. Странное поведение князя. И так до бесконечности.
Проснувшись утром, девушка задумалась. Решение было лишь одно — и оно ей очень не нравилось. Так сильно, что хотелось визжать, биться в истерике и залепить кому-нибудь звучную оплеуху. Но смысла во всем этом не было никакого. Следовало искать другие решения.
— Узнай, как выглядит эта девушка и опиши мне ее внешность, — велела она Хилле с самым мрачным видом.
Тем временем, у Аурин появилось новое занятие. Госпожа Томин велела ей попытаться что-либо изобразить на бумаге. Девушка попыталась и это вышло у нее на удивление хорошо. Ее рука словно была создана для того, чтобы сжимать грифель и выводить на бумаге разнообразные узоры, линии и овалы. Удивляло и то, что девушка сама, без какой-либо подсказки со стороны изображала не только сами предметы, но и тени, которые те отбрасывали. И такая вещь, как ретушь не являлась для нее новостью.
— Ты рисовала раньше? — удивленно спросила госпожа Томин.
— Только на песке, — честно призналась Аурин, — и угольком на стене.