— На Вэ-Эм-Эф. Так мы сокращенно видеомагнитофон называем.
— Для чего еще? Не знаю.
— Ну, подумай.
— Не знаю.
— Эх ты. Соображать надо. Ведь он как-никак хулиган все-таки. Вдруг начнет ругаться прямо в телевизор, а миллион телезрителей это услышит. Нехорошо получится. Так что мы сначала запишем, потом просмотрим — нет ли чего-нибудь такого, и если нет, тогда и передавать можно смело. Вот еще для чего видеомагнитофон нужен.
— Хочешь посмотреть, как Вэ-Эм-Эф работает?
— Хочу, конечно.
Мы поднялись на второй этаж и пошли по широкому, пустому коридору с пластмассовым полом. В одном месте пол был поднят, и под ним я увидел целую сеть проводов — толстых, просмоленных, потоньше, в серебристой оплетке, и целые косы из разноцветных тонких проводков.
— У нас под всем полом так, — сказал Сергей Иванович, — все со всем связано. Это снаружи выглядит все гладко, а внутри — вон как сложно.
Мы перепрыгнули через это место и пошли дальше. Потом мы вошли в комнату. В комнате было полутемно и очень жарко. Посредине стояли два больших серебристых аппарата, похожих на обычные магнитофоны, только гораздо больше. И так же крутилась между двух катушек пленка, только была она гораздо шире обычной и крутилась гораздо быстрее.
За каждым магнитофоном сидело по человеку. Напротив на стене было два экрана. На каждом из экранов сидел тот же чубатый парень, а напротив, за столом, — милиционер, бритый строгий мужчина и женщина в выпуклых очках.
— Ну, — спрашивает милиционер, — и где же теперь этот Васильев?
— Не знаю, — пробурчал парень, — уехал.
— А куда?
— Не знаю. Он не говорил, что уедет.
— И денег он вам не дал?
— Нет, не дал.
— А обещал?
— Обещал. На Новый год.
— Да, — сказала женщина, — здорово он вас обманул.
Мы стояли и смотрели по очереди на оба экрана. Сзади к нам подошел, обняв нас за плечи, высокий худой мужчина, гладко причесанный на пробор, в темно сером костюме и бордовом галстуке.
— Луцкий, — сказал он мне, протягивая узкую холодную руку.