Теперь было ясно (вернее, неясно) видно, что самый густой и высокий дым поднимается с острова, оказавшегося слева.
Никита свернул прямо к острову. Огня еще не было видно — один дым.
— Принеси мою брезентовую робу, — сказал Никита.
— Что?
— Робу, брезентовую!!! — тараща глаза, заорал Никита.
Преодолевая обиду, я достал из-под дивана новую, твердую, светло-зеленую робу. И вынес ему наверх. Придерживая рукой штурвал, Никита стал переодеваться.
Потом я вынес наверх нашу кастрюльку, привязал к ручкам веревки — для завязывания под подбородком. Никита, посмотрев на это сооружение, серьезно кивнул и надел на голову.
— Так... Лопату, топор.
Я быстро вынес.
— Облей меня, — быстро сказал Никита.
— Что?
— Облей! — заорал он.
Я взял наше помойное ведро, вытряхнул из него весь мусор, зачерпнул воду и вылил на Никиту.
Не отводя глаз от острова, он кивнул.
— К штурвалу, — тихо сказал он.
— Что?..
— К штурвалу!!
Я встал к штурвалу, Никита быстро перешел на нос, держа лопату и топор, готовясь к десанту.
Вдруг сверху — прямо над нашими головами — раздался оглушительный треск. Мы невольно присели, потом подняли головы. Низко над нами пролетел гидросамолет, по нашим лицам прошла его тень.
Потом мы увидели длинный ярко-красный железный катер, на рубке которого было написано «Прометей». С носа его и кормы две водяные пушки водили водяной струей по горящему лесу.
Вдруг из трюма выскочил человек, наставляя на нас ружье.
— Убирайтесь!.. Живо!.. — закричал он.